*MESOGAIA*
Imperium Internum
(РОССИЯ - УКРАИНА - БОЛГАРИЯ)


Гейдар Джемаль
КАКОЙ ИМПЕРИЕЙ ЯВЛЯЕТСЯ РОССИЯ?



РОССИЯ И ИСЛАМ

1. Существование в исторической протяженности Киевской Руси и Московского царства обычно воспринимается как нормальная двухэтапная преемственность в истории единого государства. Собственно на этом основаны все государственные этнические недоразумения между Украиной и Россией. Однако, это в действительности два совершенно разных государства, различающихся не только по своему этническому субстрату, но и по модусу своего возникновения. Киевская Русь формировалась как независимое государство, органически складывающееся на стыке Прикарпатья, Днепровского бассейна и Донских степей. Что касается Московской Руси, она формировалась в качестве колониальной окраины Золотоордынской метрополии.

2. Известно, что на первом этапе тюрко-славянского альянса после Бату-хана не существовало религиозно-цивилизационных проблем между теми и другими: подавляющее большинство кипчаков, пришедших вместе с монголами, исповедовали несторианскую ветвь христианства, поэтому между администрацией Золотой Орды и Православной церковью существовал моральный и политический союз. Однако эта "безоблачность" продолжалась в течении всего лишь трех поколений: с 1312 года хан Узбек начинает глобальную программу исламской переориентации золотоордынского государства. Именно это духовное движение в метрополии стало началом политического кризиса в отношениях между Ордой и Русью и явилось фундаментальной травмой в основе российского политического мироощущения. Необходимо отметить, что большинство мусульман Евразии и Северной Африки (за вычетом, конечно, зороастрийского Ирана) являются потомками христиан, ибо в седьмом веке исламская цивилизация возникла и распространялась не в религиозном вакууме, а в условиях по крайней мере номинального господства авраамизма. Массовый переход христиан в Ислам, совершившийся на глазах православной Руси, и что еще важнее, изменение религиозного вектора верховного политического авторитета, не только заложило основы российской исламофобии, гораздо более острой, чем у европейцев, но и предопределило позднейшее нарастающее отчуждение самого русского народа от христианства.

3. Выдающийся этнограф Н.Л. Гумилев указывает на огромную роль татар-перебежчиков (с Орды на Русь) в формировании военно-государственной элиты Московии. (Согласно рукописям, татарину, приезжавшему на Русь летом давали княжеский титул, а если приезжал зимой, соболью шубу.) Однако Гумилев не уточняет, что это были за татары, и кто вынудил их к бегству из Орды. Это были как раз христиане, не принявшие духовной перестройки метрополии, ибо в XIV веке великие просторы чингизидской империи стали ареной жесточайшей вооруженной борьбы (захватившей также и Среднюю Азию) между мусульманами и христианами. Вот эти татары-христиане и стали субстратом нового дворянства, не связанного генетически с Европой и испытывающего глубокую родовую неприязнь к своим дальним исламизированным родичам.

4. Исламо-христианский конфликт в недрах Орды привел с одной стороны ислам к победе, но с другой саму ордынскую государственность к краху. Так что морально-идеологическое торжество Ислама неотъемлемо от его же геополитического проигрыша на территории северной Евразии. Освобождающаяся от татарского авторитета Москва объявила себя "третьим Римом". Этот тезис был не метафорой, а серьезнейшей действительностью и имел капитальные последствия. Римская парадигма неразложима и безальтернативна: это оппозиция совершенно особого политического авторитета, опирающегося не на сакрум, а на военную силу, окружающему хаосу "варварства", под которым понимаются все автохтонные почвенные народы с архаическим типом традиции. Далее, римская парадигма предполагает наличие жесткой границы между имперской землей порядка и внешним миром хаоса (она может смещаться в процессе имперской экспансии, но в любой данный момент остается "на замке". Далее, это -- автоцентристское сознание, противопоставляющее себя всем азимутам (т.е. направленность римской экспансии идет одинаково на восток и на запад). И, наконец, это принципиальная, жесткая несовместимость с эсхатологическим единобожием авраамических религий, поскольку авраамизм представляет собой антиимперскую претензию на универсальность, опирающуюся на авторитет сакрума, а не силу (pax "antiromana").

5. С того момента, как Москва объявила себя Римом, она вошла в права наследования римской модели цивилизации во всем ее объеме: цезаризм, противопоставление себя всему миру, военная бюрократия и внутреннее отторжение от авраамизма во всех его формах. В аспекте внутренней жизни это привело к оппозиции "царь -- Церковь. Во внешне-политическом же плане -- к оппозиции "царизм -- Ислам". Мы хотим подчеркнуть здесь, что доминантой противостояния Евразии было не противоречие между православием и Исламом, которые решались в типичных для межконфессинальной борьбы формах (напр. миссионерство, принудительное обращение и т.д.), а в формах, типичных для имперской бюрократии: создание аппарата духовного контроля под чуждой традицией и выращивание истеблишментского слоя религиозных лидеров, интегрированных в политическую машину секуляристского цезаризма. На самом деле романовская династия отобрала у Православной церкви всю инициативу борьбы с Исламом, а со времени Екатерины Второй задачи Православного миссионерства вообще были сняты с повестки дня.

6. В это связи мы не можем не коснуться темы столь важной для славянофилов как вчерашнего, так и сегодняшнего дня, а именно: является ли Россия в своей основе почвеннической, т.е. принадлежит ли эта страна к евразийским моделям традиционных "архаических" обществ. Для нас это предположение сводится к типично интеллигентскому мифу, полностью игнорирующему реальную конкретику русской истории, а также непосредственно видимые черты ее политического бытия. Империя римского типа не может быть почвеннической по крайней мере по трем причинам. Первая: Цезарь не есть классический монарх теократии, медиатор между землей и небом, космический супруг матери Земли, подобно царям Вавилона, Египта, Китая или даже французским королям средневековья. Несмотря на свою "божественную" власть, Цезарь есть функционер Империи как неприродной вторичной структуры. Он не микрокосм, а центр цивильного пространства. Вторая причина: державный народ империи -- ее становой хребет -- это народ легионеров и колонов (в случае России казаков и крестьян-переселенцев). Народ, осуществляющий ползучую экспансию с постоянной готовностью к биологической и культурной метизации не был почвенническим в случае Римской империи (римский субстрат от Галлии до Дакии) и точно также не является почвенническим в случае Российской империи (российский субстрат от Балтики до Сахалина). Третья: империя римского типа (не смотря на все претензии ее "традиционалистских" сторонников) является по сути своей профанической, ибо предполагает безусловный монизм политического авторитета (Цезарь, Сенат, губернаторы) и плюрализм сакрума (сожительство в едином духовном пространстве любых культов, не посягающих на политическую власть). Любое же архаическое общество управляется единой традицией, которая организует жизнь коллектива, как безальтернативного человеческого космоса.


II ЕВРАЗИЙСКИЙ ИСЛАМ

1. В изучении Ислама нужно различать по крайней мере три аспекта. Ислам как часть авраамической традиции в ее сверхисторическом проявлении (а именно тот Ислам, который подразумевается непосредственно Кораном и Сунной Пророка). Далее, Ислам как морально-идеологическое состояние уммы, определяемое данной эпохой. Другими словами, исторически определенный Ислам. И, наконец, Ислам региональный, т.е. как два первых аспекта Ислама -- сущность пророческого послания и историко-политические обстоятельства его интерпретации -- были восприняты в данном регионе людьми, имевшими собственные традиции, духовные склонности, адаты и т.д.

2. Сверхисторический сущностный Ислам есть эсхатологическое откровение личного Бога, откровение, по своему содержанию продолжающее духовную ориентацию гностического христианства, противостоящего апостолу Павлу и Соборам. Социально-политический смысл Ислама как послания одновременно гонстического и цивилизацйионного выражается в отрицании языческих авторитетов, фарисейского жреческого истеблишмента (церкви как института), а также всех экономических, производственных и общественных практик, ведущих к хозяйственной и социальной энтропии (ростовщичество, аффектация роскоши, феодальные земледельческие отношения и т.д.)

Главным специфическим отличием Ислама от христианства в конечном счете оказывается убеждение в возможности организовать общество справедливым образом, избавить его от традиционных недугов и грязи повседневного языческого политиканства. Ислам законодательно охватывает все сферы жизни и рассматривает себя как реализацию "царства" одновременно и божественного и от мира сего. В духовном пространстве Ислама это возможно потому, что христианская миссианская перспектива прихода Христа "в силах", Христа - Пантократора в Исламе рассматривается, как уже свершившийся в некотором роде факт. "Аллах" есть личное имя Бога в том его аспекте и явленности человечеству, которое для христиан выражается в Христе - Пантократоре, Небесном Монархе и Судие. Таким образом, эсхатологизм авраамической традиции в Исламе становится уже как-бы частично осуществленным; то, что в предшествующих фазах авраамизма есть благовестие Пророков и чаяние обездоленных, в Исламе открывается как возможность реализации здесь и теперь при наличии "доброй воли" (иман, т.е. не квиетизм, но интеллектуальная вера, соединенная с волей к свершению).

3. Понятно, разумеется, что историческое действие Ислама в силу законов проявленного мира не может полностью совпадать с его идеальной сущностью.

Наиболее значительные территориальные приобретения были сделаны исламской цивилизацией в эпоху Омейядов, т.е. в период, когда власть над уммой перешла в руки фарисейского конформистского истеблишмента, пропитанного доисламскими языческими атавизмами, в частности, арабским национализмом и бюрократической коррумпированностью. Именно омейядские халифы принесли Ислам на Кавказ, в Поволжье (где арабам пришлось столкнуться впервые с направленным против них военно-политическким союзом иудеев и яэычников в лице хазар), а также в Среднюю Азию. Разумеется, это не могло не сказаться на идеологическом облике Ислама в его последующей евразийской судьбе и, возможно, в какой-то степени предопределило политический, социальный и культурный упадок исламского фактора в регионе т.н. Великой Степи и Средней Азии.

4. Ислам на территории Евразии состоит из трех главных региональных компонентов, каждый из которых имеет свой особый облик, особое отношение с государственной идеей и особые отношения с российским имперским началом. Этими тремя региональными компонентами являются Кавказ, татарский компонент, включающий в себя Поволжье, Урал и Сибирь и тюркский компонент, охватывающий Среднюю Азию и Казахстан. Мы вынуждены здесь говорить о доминантных характеристиках этих компонентов, оставляя за скобками вторичные или по крайней мере не решающие факторы, а именно, тюкско-азербайджанский этнос на Кавказе и ираноязычное население Мовароуннахра (бактрийско-согдийской части Средней Азии). Разумеется, в ходе нашей интерпретации российско-исламского взаимодействия мы будем вынуждены уточнить и их особую роль.

5. Ведущей характеристикой кавказского Ислама является крайняя раздробленность его этнического субстрата, а также специфические характеристики менталитета, присущие горным народам. Как известно, статус горца никогда не бывает органичным и изначальным, он всегда вторичен и возникает, как следствие драматических коллизий межэтнической борьбы. Иными словами, горские народы это всегда в нормальные в пршлом обитатели равнин, вытесненные в недоступные труднопроходимые районы военным давлением со стороны их соперников. Отсюда сознание горцев характеризуется геополитическим травматизмом, оборонной психологией, доведенной до постоянной готовности к отражению агрессии, а также крайним этноцентризмом и личной верностью своим руководителям, будь то родовая знать или духовные учителя. Все эти характеристики в полной мере относятся к кавказскому региону, где к тому же значительная часть мусульманских этносов, в особенности в центральной и западной частях Кавказского хребта еще сравнительно недавно были либо язычниками, либо христианами. Некоторые же из них, как,например, кабардинцы, переходили из Ислама в христианство и обратно. Реальной государственностью обладали на Кавказе лишь чеченцы и некоторые народы Дагестана. Мы имеем в виду не только знаменитый Имамат Шамиля, но и лезгинское шанхальство, ведшее серьезную борьбу против русофильских тенденций североазербайджанских ханов. Однако, эта горная военно-орденская государственность (которую в некоторых аспектах можно сблизить с "государственностью" некоторых территориально независимых рыцарских орденов, а также исмаилитов) так и не смогла преодолеть энтропию узкоплеменных эгоизмов, амбиций горных феодалов. Авангардное революционно-политическое сознание, стоявшее за организацией Имамата не сумело справиться с напряженной агрессивной архаикой кавказских горцев ("архаическим неврозом") и переплавить все это в общекавказский суперэтнос. В итоге, Ислам, который доминирует на Кавказе, это Ислам тарикатов, Ислам квиетистского подчинения шейхам - духовным наставникам, иными словами, Ислам, как практический путь к личному спасению. В сознании кавказских народов ислам еще не смог приобрести статуса глобального цивизационного фактора. Только в последние 10 лет в регионах центрального и восточного Кавказа началось воссоздание политического измерения в северокавказском исламе.

На фоне сказанного обладают определенной значимостью два момента: первым является весьма изощренное вмешательство русского царского правительства во внутренние дела горцев на очень ранней стадии конфронтации между Санкт-Петербургом и Кавказом. Так, ряд суфийских шейхов - учителей, которые до сих пор имеют на Кавказе верных последователей, были на самом деле секретными агентами царского правительства, подготовленными в учебных центрах Казани и эксплуатирующими отсутствие сколько-нибудь серьезной религиозной культуры горцев. Известно, кроме того, что по инициативе российской администрации ряд арабоязычных иудейских семейств Хиджаза (совр. Саудовская Аравия) был переселен в пограничные между мусульманами и казаками зоны (например, в Чечне). Эти семейства выдавали себя эа шейхов-курайшитов, т.е. принадлежащих к племени Пророка, и, опираясь на секретную поддержку русской администрации, а также свое арабоязычие приобрели большой социальный вес среди части верующих. Их потомки играли видную роль во внутреннем подрыве кавказского сопротивления колонизации края, а в советское время были "пятой колонной" коммунистического центра. В настоящее время именно с их помощью Саудовская Аравия пытается сформировать на Кавказе про-ваххабитскую ориентацию. Вторым фактором, в известной мере компенсирующим первый, представляется оппозиция северного Кавказа Азербайджану. Несмотря на то, что стороннему наблюдателю такая оппозиция может представляться следствием "антишиитских" убеждений горцев, правда заключается в прямо противоположном: Кавказ противостоит секуляризму и прорусским тенденциям азербайджанского политического класса. Русофилия азербайджанских феодалов, порожденная в первую очередь их стремлением эмансипирваться от Тегерана, отчетливо проявилась уже в XVIII веке и с этого же времени между антирусским Кавказом и антииранским (прорусским, а позднее и протурецким) азербайджаном начинается борьба. 200 лет назад со стороны Дагестана эта борьба имела характер прямой поддержки иранской политики и сейчас кавказско-азербайджанское противостояние в силу известной геополитической логики открывает Ирану уникальные возможности влияния , которых у него нет по отношению к татарскому и тюркскому компоненту.

6. Коренной характеристикой татарского компонента, т.е. тюркоязычных мусульман-автохтонов, населяющих собственно Россию (Поволжье, Урал, Сибирь) является их невычленность в территориальном, культурном и в значительной степени политическом планах из массы русского населения. После взятия Иваном Грозным Казани в 1553 году татары, как известно, подверглись жесточайшему геноциду, многие десятки тысяч людей были уничтожены непосредственно после падения крепости, сам город срыт до основания и построен заново по русской архитектурной модели (нынешний казанский Кремль), в Поволжье были уничтожены все мечети, и татарский этнос в целом был поставлен перед выбором: либо христианизация, либо физическое уничтожение. Любое сколько нибудь объективное исследование не вправе замалчивать и практику массового насилия над женщинами, уже тогда применяемую в качестве мощного стратегического оружия, по сути дела, одной из специфических техник геноцида. Как мы знаем, это "оружие" не потеряло своего значения и по сей день и широко применяется православными сербами в их войне на истребление против мусульман-боснийцев.В течение последующих 200 лет ситуация для мусульман не изменялась в лучшую сторону, что привело к массовой поддержке ими пугачевского бунта в эпоху Екатерины Второй. Лишь после этого тактика российского правительства изменилась, были созданы "Духовные управления", предназначенные для интеграции мусульман в качестве граждан империи. Подводя итог вышесказанному, можно констатировать, что татары (тюркоязычные российские мусульмане булгаро-кипчакского происхождения) на протяжении четырех с половиной веков (20 поколений) живут на положении граждан второго сорта с глубокой исторической травмой на уровне своего коллективного сознания, подвергаясь непрерывному культурному и моральному давлению не столько со стороны православной церкви, сколько со стороны секуляристской государственности и по существу языческого российского населения. В этническом самосознании татар это привело к образованию ярко выраженного комплекса неполноценности, стремлению к ассимиляции, своеобразному этнопсихологическому неврозу. (В турецкой исследовательской литературе встречаются указания на то, что компактные районы тюркоязычного населения возникли вокруг Москвы еще в 13 веке. Исторически это верно, но эти тюрки давно перестали существовать, будучи полностью ассимилированными населением подмосковья. Довольно обширная группа этнических татар, живущая в Москве и пригородах, (до полумиллиона человек) существует только за счет постоянного притока из сельских районов волжской Татарии, причем ассимиляционный процесс приводит к обрусению переселенцев уже в третьем-четвертом поколении. Небезинтересно указать, что на момент взятия Казани численность русских и татар была одинакова, примерно по 7 миллионов с каждой стороны. Сегодня татары насчитывают те же 7 миллионов, при гораздо более высокой рождаемости, в то время, как численность русских увеличилась в 20 раз. Отсюда можно сделать выводы о генетическом субстрате современного русского этноса.)

В 19 - начале 20 вв. татарский ислам и его инфраструктура (казанские медресе, мусульманские издательства) находились под полным контролем российской администрации, рассматривавшей борьбу с мировым Исламом как одну из основных исторических задач Империи. Как уже упоминалось, именно в недрах татарского Ислама формировалась агентура для подрывной деятельности в районах сопротивления санкт-петербургскому колониализму. Там закладывались основы практического исламоведения, являвшегося аналогом прикладного "шпионского" востоковедения европейских метрополий (классическими героями которого являются Снук Хургронью и Лоуренс Аравийский). Там же печатались трактаты татарских улемов, распростронявшиеся потом в краях, подлежащих колонизации. Татарские коммерсанты в Средней Азии выступали в качестве "пятой колонны" Санкт-Петербурга и несли туда элементы русификации. (В качестве примера можно сослаться на историю среднеазиатской одежды, которая подвергалась непрерывным модификациям с 18 века под непосредственным "просветительским" влиянием татар, которые в свою очередь отказывались от традиционных моделей и переходили на использование "бастардного" смешения русско-немецкого и азиатского стилей. В 16 веке одежда казанских татар и бухарцев была практически одинаковой.) Однако, наиболее важным использованием "татарского фактора" в борьбе с исламом стало распространение джадидизма, реформаторского учения, соединявшего общие декларации о верности Исламу ("исламскому культурному наследию") с просветительскими, прогрессистскими, буржуазно-националистическими и тому подобными штампами. Именно джадидизм, тесно связанный с идеологической деятельностью младотурок и пантюркистов блокировал сопротивление мусульман советизации своих земель и, кроме того, внес серьезный разброд в умы зарубежной мусульманской элиты в период 20-ых - 50-ых годов. В частности, даже такие крупные политики как Мухаммад аль-Джинна , основоположник Исламского государства Пакистан, писал о необходимости использовать "позитивный опыт" советских мусульманских республик в строительстве постколлониального общества. Популярны были также в тот период иллюзии о возможности создать некий "исламский социализм". Корни всех этих заблуждений - семинаристская Казань начала века, тесно связанная как с будущим азиатским отделом Коминтерна, так и с создателями ныне рекламируемой "турецкой модели".

Сегодня татарский компонент характеризуется следующим: крайне слабое знание основ ислама одновременно с внушенным московской пропагандой страхом перед "фундаментализмом"; национализм, замешенный на комплексе неполноценности перед русскими, пантюркизм и туркофилия, дающие своеобразное моральное алиби для про-западной ориентации, зависимость от бывших коммунистических боссов, перекрасившихся в националистических лидеров, в целом же - установки на "общечеловеческие ценности" и либеральную модель экономики. Наиболее "мусульмански" ориентированные круги рассматривают Ислам, как часть национальной культуры, позволяющей сохранить самоидентификацию. Татарский компонент предоставляет саудовскому проникновению в Россию наиболее благоприятные возможности.

7. Тюркский компонент является самым мощным в плане численности, территории, культурно-исторической самобытности и этнической однородности. Собственно исламское сознание более или менее адекватно выражено в относительно немногочисленной группе районов, в частности, Наманганской, Андижанской и Ферганской областях Узбекистана. В таких же краях, как Туркменистан и Казахстан, религиозная культура населения близка к нулю. Как пример укажем, что в опросе 1443 преподавателей и студентов вузов Средней Азии и Казахстана о том, что является самым важным в Исламе, ни одному из респондентов не пришло в голову указать на веру в единого Бога и Его Пророка. В подавляющем большинстве ответы носили инфантильный или же откровенно языческий характер: гостеприимство, уважение к старшим, почитание предков и т.п. Такое печальное положение дел является результатом массивной компании по деисламизации, шедшей на протяжении жизни 4-ех поколений и приведшей к истреблению либо бегству заграницу всех сколько-нибудь значимых представителей традиционной культуры. Здесь, кстати, уместно напомнить о том, что с 1920 года в ходе борьбы с вооруженным сопротивлением местного населения с советскими колонизаторами, особое внимание политкомиссары Красной Армии обращали на уничтожение всех книг, изданных на арабской графике, включая светскую (!) литературу. В итоге из страны с 95% грамотностью населения (намного выше, чем в России) Туркистан за годы Советской власти превратился в один из наиболее интеллектуально отсталых провинциальных регионов СССР.

Однако, тюркский компонент характеризуется тремя важными факторами, которые превращают его в серьезную проблему для любого российского режима западной ориентации, а в перспективе, возможно, и для Китая. Первым фактором следует указать относительную недавность вхождения Туркестана в состав Российской империи. (Для разных частей по-разному, но если Хива и Коканд были покорены в последней четверти прошлого века, то Бухарский Эмират, имевший в своем составе сегодняшний Таджикистан, сохранял номинальную независимость до 1920 года.) Это означает, что в коллективном сознании широких масс автохтонов опыт собственной государственности остается еще относительно свежим и активным, что проявляется в быстром формировании нынешних президентских республик с их относительной внутренней стабильностью и внешне-политическими амбициями.

Вторым существенным моментом оказывается относительная монолитность туркестанского этноса, имеющего (за исключением тюрок-огузов Туркмении и ираноязычного населения Таджикистана и части Узбекистана) общую кипчакскую основу. Кипчаками являются не менее 75% всего коренного населения Средней Азии и Казахстана. Не лишнее напомнить, что "национальное размежевание" и создание союзных республик есть продукт недавнего геополитического творчества Москвы, а до этого Великий Туркестан представлял собой конгломерат ханств, свяэанных прочной межгосударственной основой и имеющих общую религиозную идеологию, культуру, язык и единый слой элиты. Практически "феодально раздробленный" Туркестан представлял собой нечто весьма близкое современной федерации. Наконец, в качестве третьего пункта мы должны указать на внушительные территориальные и этнографические масштабы данного региона. 50 млн. мусульман, живущих на территории в несколько млн. кв. км, располагающие независимыми источниками сырья, и, что, пожалуй, самое важное, находящиеся в самом центре азиатского материка, это крайне перспективная база для возможного возникновения нового центра силы. Единственным реальным противником данного региона традиционно являлось российское государство, само пробужденное к жизни в его нынешнем виде выходцами из Великой Степи. Ни китайская многотысячелетняя экспансия, ни даже британский колониализм XVIII-XIX веков, действующий со своей базы на индийском субконтиненте, как оказалось, не представляли для этого региона серьезной угрозы. Снятие же давления со стороны Москвы может повлечь за собой далеко идущие для данного региона изменения, неизбежно затрагивающие судьбы Евразии в целом.


A HAIL TO THE GODS OF CREATION !
A HAIL TO THE KING OF THE WORLD !
A HAIL TO THE METAL INVASION !
A HEAVENLY KINGDOM ON EARTH !