Символический ряд Консервативной Революции Духа

Из черного гранита. Там - обрыв.

Вверху ждет ангел, двери приоткрыв

("О как далек от нас звук райских пений!")

Ни шагу вниз! Там - ад, кромешность, мгла.

Там неизвестное угадано сознаньем.

Но только надо выбрать в мирозданьи

Смиренность веры, в ней сгореть дотла.

Явления не будет. Пустота.

Угрюмый гром. Мир падает. Небрежно.

Пришла весна. И дальше – все, как прежде, -

Скресенье вод, дуб, немощен и стар,

Вновь зеленеет, вновь ветвям - да к небу.

В который раз - и счет потерян дням...

Но все равно любви в глазах огням

Вновь возгорится, в тайных душах - дебрях

Искать Иванов цвет... И быть опять!

Изгнать сомненья. Обвенчаться в Боге.

И на пустой, из мыслей плит, дороге

Пусть сгинет недоверие, как тать.

...А сентябрю приносят в жертву детство.

Угрюма, милая, твоя пора рябин.

Еще ль успеют вспомнить счастье в бегстве

К весне аллей шипящих в парке вин?

Да пусть себе!.. Мы взрослые растенья

Из многолетних измышлений снов...

Считал китаец бабочек в виденьи,

Но бабочек не мыслят без цветов...

Что время? Песок. Что мы?

Всё тот же космический прах.

Всё та же земная хандра.

Архейского моря штормы.

Что горькие цветы судьбы? -

Усадеб украшенье.

Что дом? Трактир, а мы - рабы

У истин. Вин - шипенье.

Уснувшим в Доме Бытия, привет!

Огни. Раскаты.

Минует много тысяч лет.

Забудем траты.

Тишь. Благодать. И райский сад.

В цветах - колибри.

Но страшно, что найдется гад -

Опять погибнем!

Родившейся под созвездием Девы

Суждено принять обручальные кольца

От Рака. Так сразу, как только

Признают её верной дочерью Евы,

Будет кончено. Вновь расцветут эдельвейсы.

И драконы у кладов уснут, и Грааля

Возвратиться эпоха, и вновь на скрижалях

Предначертано будет мраку: "Рассейся!"

Разнесут менестрели песни мирами

О любви к баронессе князя Олега,

И что Альфа начала есть точка Омега -

Окончание круга.

Здесь православный храм.

За ним

Пространство, бытие и время

Огней и судеб.

И гоним

Сквозь дым и смрад,

Пену и кремень

Пришел народ к нему радеть

О высшем чине постоянства

Делений мира

В полных треть

Надежд извечно христианских.

Лимон уж выжат. Сока - нет.

И сладостей пуста корзинка.

Заката сумрачный отсвет

Виденьем солнца на картинках:

Как будто небо пало в гром

И ливень смыл предначертанья

Очей любви. И горький ком

Удавит осень покаяньем...

Здесь были ангелы. Но не было любви.

Величье пирамиды слов, песка

И солнечных теней, оскалы Ка,

И Ба, и Пта... Ты только призови -

Придет Антоний, соскребёт их лики,

В посте, в молитве. И нубийский жрец -

Огня хранитель и колдун сердец -

Не возродит печаль веков Великих.

На рубеже твоих печальных глаз

Все начинает бегство тень от плоти

И стынет память в сумерках;

И вот ли

Уходит ангел. И на каждый глас

Ментальности сопящих прозелитов,

Не знающих еще путей весны

(а лето как-то превратилось

в сны),

тебе ль нести их тусклые молитвы

акрополям и площадям

сквозь листопад ухмылки дням деревьев

поры прозренья и эпохи перьев

поэтов иль на прелесть

весских дам,

осознающих пагубность игры

с великим Сфинксом уз

и каббалы?..

Еще одно отходит воскресенье,

Свои оставив в доме багажи.

В пространстве стен навязчиво виденье

Твоей улыбки. Мысли этажи

Сложили башню. Вавилон и Эйфель

В одном сознанье разместились. Ты -

Как будто льдинка в обреченном дрейфе

В холодном океане суеты.

Благословляя ночь, огонь

Весны укрылся в блик неона.

Судьбы таинственна корона

И рыцаря услужлив конь

Не подведет. Монастыри

Хранят нечеткие пасьянсы

Кирпичной кладки. Зябки трансы.

Кругла Луна - сестра интриг.

Помолись, попроси хоть немножко

Миру - лета, людям - любви.

И прости своему визави,

И надейся, жди, словно кошка

На добычу у норки. Конечно,

Будет скучно, тоскливо, но

(как всегда в голливудском кино)

поцелуем закончится нежным...

"Пусть Тебя Господь благословит!"

Солнце всходит к тайне Океана.

Остается чуточку лишь странным

"Не люблю"... Рыдает прозелит.

Не понять ему, за что же кара.

Ведь поверил, полюбил... Ушла.

От огня осталась лишь зола.

В небе - звезды, очи Власожара...

Все тот же Мефистофель, тот же круг

Спирали Данте. Мысль о Беатриче

В пульсациях монад опять владычит,

И Гретхен обнимает Фауст. Друг

Им Григ. Сольвейг с молитвою. Изольда

Опять Тристана принимает в ложе...

Опять все мифы ожили. Заложник

Наш мир от архетипов вечно, больно.

Красавица, Луна взошла, усни!

Пускай тебе приснятся сказки лета

Земель далеких. Сын Борея ветер

Их запах принесет, и вспомнишь дни

Не наших поцелуев... Пусть и втайне

Останутся они, уйдя в просторы

Небытия, и время - очень скоро -

Задует свеч огонь иконы крайней

Во Храме Бессознательного. Пусть

Иль в помощь, иль в награду наши руки

Друг другу дарят благодать и буквы

Читают (тел писания), и грусть

Поэзии экстаза и лукроз...

Клинок и Чаша. Жар любви и визг,

И рвущийся к всевластью Василиск,

И глубина "Новых метаморфоз"...

Мир болен сценарием секса и лести,

Наездов на мысли, видений Грааля,

И звуком скрипучего нотой рояля,

И поисков личности в Имени, чести

Влекущих словами адептов Прохлады

В кружалищах ада, минуя мытарства

В пространстве и ложе... И как бы бунтарство

На этом ристалище - песен номады.

Дочь скифских снов и жрица Чаши - ты.

Огни в тумане, как в фате - невесты.

Смолкают птицы, будто бы нашестье

Татарских орд предчувствуя. Мечты

Крестового похода - в глубь гробницы

Истории упрятаны. А Русь

Уходит тихо, оставляя грусть,

Смиренно принимая из Таблицы

Судьбы предписанное. И отрада - в малом:

Кто меньший здесь, тот больше в Царстве. Там...

И на погосте старый очень храм

Преобразится на рассвете алом.

Год распят четверкою упругой

И надежно исполняют долг

Зимних сказок пасмурная вьюга

И Луну молящий бусый волк.

Белый ветер властелин на время.

Призовут весну затем грачи...

И Ярила вступит в злато стремя

От невозвратимости кончин...

Я родом из Томы, где как-то Овидий Назон

Слагал свои вирши для грязных варваров - гетов

(иль готов? Кто их разберет!). Тьма и стон

угрюмого моря. Без белых парусов - лето...

И, кажется, будто сам выплыл корякой Харон,

И голые кручи - бакланам, а для амулетов -

Ракушки, подарки Волны (из конюшни Нептуна)...

И волка к Луне возведенная морда... Все - сны,

Все "тишь-благодать", и достанется будущим гуннам.

Арахна прядет свою нить и гуляют челны

В морях-гобеленах, по заводях, синих лагунах...

И теплое тело уснувшей рабыни - жены.

Не соразмерность бытия, а вой.

Воззвавший в яме - лишь ловцов накличет.

В греха сетях, зверья страстей добыча.

А взгляд из пропасти - всё тот же кайнозой.

Приложение на осень Бытия:

Ярость грусти, устрицы на завтрак.

Уплывает счастье. Астронавты

Ищут Новый мир, чтоб воссиял

На спиральном круге герб Столицы.

Сто зеркал и сто видений сна,

Соревнуясь, отражают знак

Для гаданий в небе - ауспиций.

Тишина, ночная благодать.

Ангел крылья разложил на лицах.

У Грааля спит последний рыцарь,

На челе храня любви печать.

В округлостях груди не статуй

Философ смог познать вершины

Аксиологии. Причины

Весомые, не то, что атом

Лукреция. Размечен путь.

Лишь Уллис, услыхав Сирену,

Остался жить - и в бури пену

Пошли искать певуньи суть.

Сквозь сумерки ночного бытия,

В глуши уснувших городских порталов

Звучат тирольский трель и бег вод талых,

Прелюдию весны земли творя.

На крышах - голуби, на чердаках - просветы.

Считает звезды кот, хранитель марта.

И мыши в это время столь азартно

Танцуют под Луной вальс на паркете...

Украина - Ехидна. Змея.

Скифов мать и жена Геракла,

Что искал скакунов здесь как-то,

Потерявший счет даже дням,

Уходящих, как ток Борисфена

В Понт Евксинский. Гостинный то есть.

И напишет историк повесть,

Как Алкид не минует плена

Страсти Девы, сестры Хрисаора -

"Золотого меча". Ему в жертву

на кургане хвороста первым

пленных греков дадут. Не скоро

подрастет Скиф - "Владыка лука"

и червленых инсигний отца.

Но пока что дядюшка - царь,

А малыш гнет прутья из бука...

Великое кольцо искателей Вселенной

Тайн Времени, Пространства и Причины

Восходит Истиной из хаоса пучины,

Из тины обывательства. Быть пленным

Мирского бытия есть фатум земноводства

Шумеро-вавилонских неспокойных

Корней цивилизации. На койне *

"восход" есть "гипер" -

Феба превосходство.

Ты дана свыше мне, не от людей, от Бога.

Мир символизма пал. Падет постмодернизм.

В небытие, в ничто у них одна дорога.

К вершине, к Акме нам открыт путь вечных схизм.

Да, к дальнему. Вперед! Пусть ближним сем - урок.

К огням Гипербореи, откуда Аполлон

И стаи лебедей, и рощ святых дымок...

Галиции Руси ты новая Мод Гонн!

Мне - быть, тебе - рожать. Всё тот же свод.

Всё те же словеса, всё та же ложь...

Всё та же нас святая губит дрожь,

в губах, в словах... И не спасет ОСВОД.

Вновь тень падёт Луны на дом Сатурна,

Что быть должно, пусть сбудется. Небось

Уйдут в эфемериды злоба, злость,

И мы окажемся, как Дева на котурнах.

Где Дева Радужных Высот?

Где Красота Софии?

Где Облачных Путей Порог?

Где зреет Жизни Финик?

Где Осень Бытия? Где Сон

Египетской Пустыни?

Где пилигриму бить поклон?

И где любви Святыни

Нам возвести? Молчишь? Но знай -

Вселенная Едина.

Сокровищ встретит нас Синай

Из сказок бедуина

И обвенчает Слово. Здесь,

В душе - и думы, дело.

Да будет так отныне! Днесь

Восход над миром белым.

И как Святой Грааль был возвращен Востоку,

Как день сменяет ночь, владычицу Обширной

Земли (о королева, на рыцарском ли пире

Не помнить о тебе, тоскливо вняв пророку ?),

Женой ушла в Саррас Репанс де Шой,

Грааля хранительница - дева,

Единорога мавров смирительница гнева

И крика пьяных наважденьем сойк.

Их Персеваля вел сквозь долы глас,

И Галахад, и Ланселот вернулись к Богу -

Всего в пути встречалось понемногу

(и обвиненья, и толпы хвала), -

но стоило гордыней пренебречь -

и таинство Грааля совершилось,

и величайшая под небом новым Милость

свой дар внесла. Не мир страстей, но меч.

Сомнения, прочь! К звезде

Арийских рассветов - рейте!

Играйте на бубнах и флейте

Нам марши спартанские! Где

Гигантские волны Востока?

У скал Новых Фермопил,

Где воин эгидой укрыл

Свой взгляд от Медузы рока,

Стеная врагов - горгон,

За золото Аримаспейи

Сражаясь, за дочь Птолемея

И Марка Антония трон.

Брат мой, Мерлин, обними, прости!

Тишина поистине гремуча.

Остается нам двоим лишь участь

Бытия предгорнего. И стих

Лишь молчанье прячет. Зарыдать,

Проклинать (но не судьбу, а волю!).

Стиснув зубы, восходить на полюс

Поднебесной Господа Христа...