Символический ряд Консервативной Революции Духа

Рекомому предмету (топору) принадлежит весьма заметное место и в русском быту, и в русской истории, и в русской культуре. Существует даже

объёмистое исследование Джеймса Биллингтона о "загадочной русской душе" со знаковым названием: "Икона и топор". Всё это вместе взятое

представляет более чем достаточный повод для того, чтобы высказать на

сей счёт ещё некоторые дополнительные соображения.

Русско-арийское "наследие предков", рассматриваемое в самом общем виде, имеет как бы два источника, две составные части - "земную" и "небесную".

"Земная" составляющая - есть то, что относится к общим корням

индоевропейских народов (надо ли напоминать, что Русские - вне всяких

сомнений индоевропейцы и место их в "панарийской семье" далеко не

последнее).

"Небесная" составляющая - есть, собственно, Православное Христианство.

Касательно "земной" почвы нашей привлечём свидетельство германского

исследователя Германа Вирта, проделавшего по оценке Ю. Эволы, "огромную работу по нордическо-атлантическому прошлому", по реконструкции нордической примордиальной Традиции (см. его работы "Заря человечества", "Священная прото-письменность человечества" и пр.).

В руническом алфавите (который, по Вирту, сохранил наибольшую близость с "прото-письмом") обращают на себя внимание две руны, могущие означать собой понятие "топор". Это, во-первых, руна "thurs", которая помимо того символизировала ещё и известного персонажа нордического баснословия - бога Тора, чьим атрибутом был Топор (отождествляемый обычно с другим орудием - Молотом). Оный Тор известен, между прочим, тем, что спустившись в нижние регионы мрака, своим молотом-топором поразил в главу мiрового змия Ёрмунганга. Во-вторых, интересующее нас значение имела руна "dag", обозначающая двойной топор.

Г. Вирт связывает символизм рун с символизмом священного полярного года, который, в свою очередь, нарочитым образом связан с солярным символизмом - с мистерией смерти и воскресения Солнца, в ходе его шествия вдоль годового круга. В данном символическом комплексе недвойной топор увязывается с восходящей, "пасхальной", весенней половиной года; двойной же топор знаменует собой священный год в целом, в двух его циклических проявлениях - восходящем и нисходящем. Ко всему прочему, топор (согласно Вирту) представляет собой не только символ примордиальных солярных мистерий, но и их орудие - то, при помощи чего год как бы "рассекается" надвое; чем поражается Мрак и освобождается Свет (в точке зимнего Солнцестояния, которое в Христианской Традиции имеет соответствие в празднике Рождества Христова (*)).

Упоминание о Рождестве подводит нас к рассмотрению "небесной" почвы

Руси. Воспользуемся для этого выкладками Дм. Мережковского,

своеобразного исследователя, так же как Г. Вирт (но на свой лад)

пытавшегося предложить некоторую реконструкцию примордиальной Традиции.

В работе Мережковского "Атлантида-Европа. Тайна Запада" обретаются

следующие примечательные суждения по занимающему нас предмету:

"Крест, на Востоке древнейший,- может быть, маянские кресты на Западе

ещё древнее,- найден здесь же, на Крите, в Кносском дворце. Имя дворца

"Лабиринт", значит "Дом Лабриса", "Двуострой Секиры", labyrinthos -

labrys. Нет почти ни одной палаты, ни даже келейки, во всём огромном

дворце без секирного знака. Вырубленный в каменных глыбах стен, ещё

при кладке их, он большей частью скрыт под известью, должно быть,

потому что слишком свят, чтоб оставаться на виду; только в самых

святых местах открывается: так, в Диктейской пещере, главном святилище

Матери, множество медных секир вбито в столбы сталагмитов. Так же, в

"богоявлениях", теофаниях, вызываемых оргийной пляской жриц-мэнад, как это видно по резьбам на волшебных перстнях и камнях-талисманах,

является, вместе с богом Младенцем, небесное знамение, Лабрис,

подобное, должно быть, ослепляющей молнии.

Крест недаром найден в Кносском дворце: "Дом Секиры", "Лабры" -

"Лабиринт", - есть и "Дом Креста". Внешняя, даже геометрическая, между

ними связь очевидна: пересечение двух секирных осей, продольной и поперечной, образует крест.

Тут же, в Кноссе, найден греческий статир, кажется, с очень древним

изображением лабиринта из переплетённых угольчатых крестиков, свастик. Это и значит: дом Секиры - дом Креста.

Так же очевидна и внутренняя между ними связь. Крест - знамение

Бога-Жертвы, и Секира тоже. В четвёртой гробничной шахте Микенского

Акрополя найдена серебряная бычья голова с двойным топором между

рогами на темени; множество таких же топоров находится и между

критскими "рогами посвящения", kerata.

Бог Телец, или Агнец, закланный от создания мiра,- вот что знаменуется

Крестом и Секирой одинаково".

Все приведённые выше свидетельства "от внешних" не имели бы для нас

ровно никакого значения, если бы Господу и Богу и Спасу нашему не было

благоугодно среди прочих божественных именований, во множестве

рассеянных по Священному Писанию, усвоить Себе и имя божественной Секиры (Мф. 3, 10; Лк. 3, 9).

Но, конечно же (скажем вослед свт. Иннокентию Херсонскому) "не для

зрелища Спаситель и Господь наш сошёл с Неба; не для зрелища восходил Он на Крест; не для зрелища воздвигается и ныне Крест Христов"... Вникнем, хоть в малой мере подробнее в таинство Креста. Но пусть далее глаголят златые уста святителя Иоанна Златоуста:

"Крест - глава нашего спасения; крест - причина безчисленных благ.

Через него мы, бывшие прежде безславными и отверженными Богом, теперь приняты в число сынов; через него мы уже не остаёмся в заблуждении, но познали истину; через него мы, прежде покланявшиеся древам и камням, теперь познали Спасителя всех; через него мы, бывшие рабами греха, приведены в свободу праведности; через него земля наконец сделалась небом.

Крест твердыня святых, свет всей вселенной. Как в доме, объятом тьмою,

кто-нибудь, зажегши светильник и поставив его на возвышении, прогоняет

тьму, так и Христос во вселенной, объятой мраком, водрузив Крест, как

бы некоторый светильник, и подняв его высоко, рассеял весь мрак на

земле. И как светильник содержит свет вверху на своей вершине, так и

Крест вверху на своей вершине имел сияющее Солнце правды - нашего

Спасителя".

Но, поскольку установлена связь символа Топора с символом Креста -

основного орудия великого таинства Смерти и Воскресения Христова; и

одновременно - основного оружия, коим "смертию смерть поправый" и даже до ада "снизшедый" Сын Божий поразил змия-диавола,- то следует ожидать, что в прежние времена, когда Русь была православным Царством с православным народом - военно-магические функции Креста и Топора могли в какой-то мере "взаимопересекаться" и "взаимозаменяться". Так оно, в действительности, и было. Об этом большой материал (как правило,

впрочем, помимо понимания его истинного значения в контексте

Христианской Традиции) довольно давно собран мiрскими учёными,

числящимися по "ведомству этнографии" (см. напр. "Заметки по славянскому язычеству" Н. И. Толстого; "Магическая функция примитивных орудий" Д. К. Зеленина и т. п.). "Этнография,- пишет современная исследовательница Н. Недошивина,- знает примеры того, как ножом (косой, топором - вообще острым предметом) очерчивали замкнутый круг, чтобы оградить себя от злых духов. Во время града у многих славянских народов выбрасывали во двор режущие орудия (топоры, ножи), чтобы защитить урожай. Многие народы верили, что нож (топор) убивает злых духов, поэтому его подкладывали под покойника, кидали в вихрь, чтобы убить злого духа, якобы его вызвавшего".

Заметим кстати, что современные профанические "астрологи" явно брешут

насчёт якобы грядущей "эры Водолея". Ежели и наступит "эра России" - то

не иначе как под знаком Топора!

Как уже отчасти было показано выше в "солнечном" арийском "язычестве"

некоторым образом содержалось прообразование святейших таинств смерти и воскресения "Солнца Правды" (Мал. 4, 2) Христа-Спасителя. Для нашей же темы определённый интерес представляет следующее замечание Т. Карлейля: "...нас сильно привлекает здоровая, безыскусная мощь

древнескандинавского сердца. Разве не служит признаком правдивой честной мощи, говорит Уланд, написавший превосходный "Опыт" о Торе, что древнескандинавское сердце находит себе друга в боге-Громе; что оно не страшится его грома и не бежит в страхе от него, но знает, что зной

В "переводе на русский" сказанное будет выглядеть примерно следующим

образом: чтобы над всей Россией было безоблачное небо; чтобы на Руси

"среди лета запели Пасху" - спервоначала неизбежно надобно основательно

поработать Топором.

ТАК ЗОВИТЕ ЖЕ РУСЬ К ТОПОРУ! И да грянет Гром, от которого, наконец,

перекрестится Русский Мужик!