Сергей ДУНАЕВ

ЭНИГМА ЗАВЕТА
(феноменология сакральности)

Предисловие

Настоящая статья — не исследование и не концепция. Её появление вряд ли может быть поставлено в определённый ряд конкретных, пусть даже иррационалистических, построений. Согласно нашему убеждению, иррационализм как таковой далеко не обязательно связан с герменевтическим принципом, предполагающим полноту и аутентичность того или иного текста. К примеру (особенно сегодня) обилие текстов иррациональной и даже антирациональной природы никак не указывает на объективно высокий (казалось бы) уровень духовной инспирации подобного творчества. По большому счёту — это сплошь и рядом примеры грубо ограниченной самодеятельности; но — не в них дело.

Мы только обозначим некоторые приоритеты, ориентиры, вводящие в контекст данной книги (в качестве необходимых). Это - магия выше логики (что подразумевает тотальную алогичность, вообще присущую магическому Принципу во всей полноте), тотальность выше цельности (что упраздняет стереотипно-обыденные дефиниции “целого”, “частного”, “общего”, “конкретного”) и, наконец, постулат о постоянной парадоксальности - так, что любое конкретное утверждение может иметь совершенно отличный смысл в едином контексте, а Целое как таковое по определению не сводится к общей совокупности частных. Этот тезис детально разработан в самом тексте.

Элитизм сегодня манифестируется в сферах скорее провокационного, нежели концептуального и потому в основе своей утрачивает связь с традиционной философией и классической метафизической картиной вообще (равно как и с генеалогией её авторитетов). Элитизм связан с богемными антиметафизическими инспирациями гораздо в большей степени, чем с традиционной онтологией или ментальным гнозисом. Ментальный гнозис вообще утрачивает свой посвятительный модус в качестве ориентира трансцендентного и всё в меньшей степени ассоциируется с чётко дефинированным

Экзотерическим принципом (не говоря уже о структуализированных академических философских системах или общеизвестных конфессиях). Именно в направлении психоделической перверсии и тотальной бессвязности или же >онтологического нигилизма и деструкции “человеческого” проявляет он свою медитативно-медиумическую экспансию. Однако, обобщённо характеризуя тип “метафизики” (если воспользоваться всё же этим сугубо аполлоновским, релятивным термином) Безмолвия, можно сказать, что в отношении принципа эзотеризма он деструктивен в ещё большей степени, чем в отношении принципа экзотеризма.

Этих предварительных уточнений, на наш взгляд, более чем достаточно.  

МЕТАФИЗИКА БЕЗМОЛВИЯ: “ТОТАЛЬНО ИНОЕ”

Предпосылкой всякого Знания является мысль о Несуществовании. Идея “дна

Реальности” есть интуитивное отражение идеи Несуществования. Только в таком противопоставлении Реальность обретает модус своей истинности. Но это не означает качественного приближения к пониманию магической Триады.

Такое понимание мыслимо либо как ирреальный инсайт (то есть взгляд на реальность “со стороны” — в действительном смысле этого слова), либо как волевой порыв, “верой” отменяющий индивидуальную ограниченность и позволяющий реально “отражать”. Условно второй путь подвергается концептуализации в соответствии или опровержении традиционных картин метафизики.

Первым признанием является относительность любой метафизической картины реальности и, соответственно, определение мистического гнозиса как триумфальной возможности отказа от метафизики — его принципиальный момент состоит в полном отсутствии какой бы то ни было метафизической описательности.

Вторым является признание Реальности “априори” — то есть чистой

Реальности, лишённой всяких связей, законов и атрибутов. Это постоянная констатация эфемерности “существующего порядка вещей”, констатация его косвенного, а не абсолютного отношения к Реальности как таковой. В этом — преодоление фундаментальной человеческой инерции в метафизике, соответственно которой мир (а на деле — “существующий порядок вещей”) отождествляется с принципом Реальности, воспринимается как Вечное,

Статичное, а потому — автономно Сакральное. Между тем элементарная интуиция подсказывает, что сакральностью может обладать единственно принцип Неизменности. Поэтому религиозный путь во всех его формах (даже а-теистических) есть поиск принципа Неизменности, волевое противопоставление своему опыту — Нетленного.

Единственно ценное следствие логики состоит в том, что логика представляет собой совершенную иллюзию. Реальностью в “человеческом” континууме может, таким образом, обладать только совершенное Безумие.

Это не обязательно означает, что путь к Реальности лежит мимо Реальности.

Третьим является признание того, что “всякое определение есть ограничение”. Единственным “обозначающим” определением может быть только определение “Целого”. Остальные определения проецируются произволом и значимы исключительно в замкнутой сфере логики.

Четвёртым является признание исключительного приоритета переживания над бытийным космосом, приоритета Личности над Реальностью. Личность есть “СУЩНОСТЬ ВОСПРИЯТИЙ”. Иными словами, её бытие имеет центр скорее во “внешнем” (соучаствуя в творении его бытия), чем во “внутреннем”, где активность Личности лишена всякого модуса. Ибо Тайна, заключённая в

Личности, превосходит Реальность.

Все качественные переживания индивидуальности связаны с “внешним кругом”, в котором осуществляется мистерия Безмолвия.

Поэтому в этом смысле герметический принцип (фундаментальный принцип магической Триады) можно интерпретировать как понятийную эквивалентность “внешнего” и “внутреннего” и даже как их смысловую перверсию. Это — первое условие магического зеркального принципа.

В социальном “человеческом” континууме это можно обозначить следующим образом. В безличном волевом порыве, отменяющем индивидуальное и корпоративное и обращающемся непосредственно к “коллективному бессознательному”, содержится истинная реализация Личности как магического принципа. Экзистенциальный план имеет прямое преимущество перед метафизическим.

Поэтому в самом прямом смысле движение “в мир” есть движение навстречу своему “Я”.

Отношение Реальности к Духу есть истинная проблема онтологии. ДУХ есть парадоксальное начало, исключённое из реальности — в своём существовании он не встречает никаких преград. Но при этом его существование ставит под сомнение сам принцип Реальности.

Дух являет собой принцип вселенской непредсказуемости, в то время как

Реальность, лишённая присутствия Духа, организована как Иерархия.

Мистическая вера, связанная с идеей Духа, в любой своей форме есть

Восстание против Иерархии. Определение Духа не вполне верно связывает его с Трансцендентальностью. Вернее говорить о его Трансцентральности — неотносимости равно к любому центру.

Трансцентральность Духа означает нереальность “существующего порядка вещей”. В самой возможности его преодоления заложена предпосылка его эфемерности. Исключённость Духа из Реальности указывает на её ущербность — вера Триады призвана восстановить её цельность.

Нереальность Реальности есть её возможность “быть”. Истинная Реальность, таким образом, может быть однозначно и категорично определена как собственная Невозможность. Таково её единственно возможное уподобление принципу Духа — таково её Безмолвие.

Истинное понимание Реальности возможно как понимание “точки

Несуществующего”. Иными словами, это — абсолютный предел, граница

Реальности. Это не умозрительный континуум, обозначающий “конец того, что есть”, но то Неизвестное, что непосредственно следует за ним “по ту сторону Реальности” — “начало того, чего нет”, точка Несуществующего. Этот метафизический ориентир, вынесенный за пределы “человеческого” континуума, представляет собой внеэмпирическую идею, явленную в самом центре индивидуальной интенции. Так можно определить метафизические начала веры

Триады.

Собственно, она не может рассматриваться как предмет метафизики, поэтому в данном тексте мы ограничимся исключительно косвенными её свидетельствами. (Подлинное раскрытие этой темы можно найти в нашей книге “PARADOXIA”; весь этот текст по большому счёту может рассматриваться как философский комментарий к ней.) “Реальность как таковая” (по существу метафизически идентичная принципу АЙН СОФ каббалистов) есть абсолютная противоположность относительности и эфемерности “существующего порядка вещей”. Последний, согласно концепции Каббалы, есть ничто иное как непосредственное порождение кризиса Реальности, вызванное её волей Концентрации. Эмпирическая Реальность рассматривается как дискретный момент оформления Хаоса. Здесь мы имеем дело с наиболее серьёзной в рамках канонической монистической традиции интерпретацией иерархии бытия, которая здесь по определению обладает статусом метафизического позитива. В то же время она указывает на крайне периферийное, малозначимое положение, которое занимает в Иерархии “человеческий континуум” со всеми его страстями и метаисторическими претензиями. Этот антимагический принцип в целом определяет иудео-христианскую метафизическую концепцию как картину предельно пассивного человеческого начала, лишённого всякой значимости в Иерархии и реального в силу только игрового произвола Абсолюта, который становится тотальным центром всех его перспектив.

Иная концепция (её можно назвать и “гностической”, и “ариохристианской”), абсолютно противоположная первой, вдохновлена особой ролью, которую играет “человеческий континуум” и его релятивное время в мировой Иерархии. Эта роль во многом центральная, сопряжённая с мессианским предназначением — и в этом малом пространстве сходятся линии метакосмической судьбы, придавая “реальной истории” сакральное значение. Человечество в некоторых радикальных версиях этой концепции даже имеет значение как решающий элемент, необходимый для победы абсолютной Иерархии над Хаосом, вызванным, согласно метафизике Безмолвия, её собственным преобразованием.

Вторая парадигма в значительной степени является компромиссной между первой и третьей, последняя из которых может быть определена как “титаническая”, рассматривающая принцип “Я” в фокусе центра Реальности, отводящая ему исключительное положение. Она тотально игнорирует все возможные законы, стоящие на пути самоутверждения его перспективы и признаёт за титанической Волей возможность отмены самой метафизики.

Титаническая идея, единственная из трёх ранее определённых, более чем скептически настроена в отношении статуса позитива, придаваемого Реальности. Это отрицание вызвано интуитивной приверженностью тайному Полюсу, оставшемуся за пределами самой Реальности. Ранее мы определили эту

Иную Реальность как anyad eva, как ДУХ. Эта сущность не имеет понятийных аналогов в монистических парадигмах.

Такая картина объясняет внутреннюю непримиримость, которую в социальном плане испытывают иудеохристиане в отношении титанизма с его сильно акцентированным образом “Я” и “экзистенциальной гордыней”. Это объясняет и “тоску по запредельному”, которая формирует принцип Сверхчеловека, его эстетический принцип, его “громоподобие”, его страсть вырваться “на ту сторону”.

Образ “Я” в конечном счёте — это точка Перехода, его фундаментальность просто обозначает момент перехода к иной “онтологической геометрии”, к эйдосу Иной Реальности.

Роль человечества фатально связана с космической войной (в этом смысле мы совершенно однозначно встаём на позиции третьей, “титанической” концепции). Хаос в метафизике Безмолвия может быть представлен как “отражённая Реальность”. В дихотомическом бытийном Космосе Иерархия не есть “альтернатива” — она лишь “пространство”, в котором эта проблема ставится. Фатум ортодоксов, наделивших её некоей ролью “позитива”, метафизического ориентира, “самости” — оказаться в “круге”, в плену

Иллюзии, вне реальной метафизики. Только верные Духу, через которых манифестирует принцип “оттуда”, могут рассматриваться как истинное космическое воинство, как реальная Сущность, побеждающая Хаос. Фактически Дух противостоит Реальности — поскольку Хаос является её временным модусом. Но трансцентральность Духа исключает какие-либо оппозиции или системы, поэтому мы уточним, что речь идёт только об одной из моделей космической метаистории.

Вторжение Духа в Реальность — это разрушение причинно-следственной закономерности, после которого Реальность может быть описана посредством образа не “predmet”, творение — но “отражение”. (При этом необходимо уточнить, что традиционная концепция абсолюта находится в контексте иудеохристианской идеи “позитивной реальности”, “самости” — selbst).

Для метафизики Безмолвия Реальность как таковая есть абсолютная противоположность релятивности — “протоэйдос”. Реальность как таковая есть манифестация активного Безмолвия или же просто “активное Безмолвие”, первая фаза троичной метаистории.

Магическая инициация предполагает пассивность индивидуальной ментальности.

Таким образом, в Silence осуществляется тот же принцип “активного Безмолвия”, “воли отражать”. Безмолвие таит в себе реализацию космической практики, которая по определению связана с пассивностью индивидуального сознания и рацио вообще. Тогда внутреннее становится внешним, а внешнее —

Целым. Религиозный экстаз есть только прикосновение к опыту Безмолвия, это — косвенное отношение.

Три фазы космической метаситории согласно метафизике Безмолвия: “ГОРЯЩЕЕ ОТРАЖЕНИЕ” — “ТУМАННОЕ ОТРАЖЕНИЕ” - “ОТРАЖЕНИЕ ВОДЫ”.

Дух, находящийся вне Реальности (III фаза) есть НЕВИДИМЫЙ СВЕТ. Конвенциональная Реальность, наделённая онтологическим статусом позитива (или негатива) и претензией на сакральность, неизбежно порождает иллюзию Истины. Принятие идеи “трансцендентальной безотносительной реальности”, напротив, порождает истину Иллюзии.

Магия есть сфера Немыслимого, в силу своего статуса исключённая из контрольной сферы Иерархии. Магия есть призывание Духа и открытие иной силы, действующей в реальности, но неконтролируемой ею (потому обладающей ирреальным статусом) и противолежащей силам инерции и относительности. Магия Триады предполагает понимание алхимического смысла фаз космической метаистории и принципа соотносительной эквивалентности “земного” и “неземного”. “Обозначающее определение” по смыслу своему вынесено за пределы логики и представляет собой Принцип, делающий метафизику возможной. В самом начале мы сказали о таком определении, что оно мыслимо единственно как определение Целого. Интуитивный поиск этой идеи в метафизике аналогичен исканию принципа Неизменности в религиозно-спиритуальном континууме и исканию Иной Чаши в Безмолвии.

Апофатические определения Целого лишены всякого смысла, поскольку выводят на чистую недефинированную Реальность, лишённую движущего начала. Реальность вне разделения, вне кризиса для них есть статичная оппозиция динамическому принципу Воли (так и “метафизическое” становится антиподом “экзистенциального”).

В нашей схеме понятие “Целое” относимо к определению II фазы, где применимы дефиниции “верха” и “низа”, субстанции и атрибуту. Тогда “целое, единое, абсолютное” может быть определено как сфера, в которой субстанция и атрибут, актуальное и потенциальное совпадают. Это субстанция, выступающая эксклюзивным носителем своих свойств.

“ЛЮБАЯ КАРТИНА — ЧАСТЬ. ЕЁ СВОЙСТВА ЕЙ НЕ ОГРАНИЧЕНЫ”.

Дух открыт Реальности в меру своего отсутствия. Этот принцип формирует алхимическую парадигму Безмолвия — малую диаду, “великое Лишение”.

Принцип Реальности есть Абсурд.

На любом “значащем плане” — ментальном, социальном и проч. Воспроизводится метакосмическая ситуация “великого лишения”, разрыва брачной связи Праэлементов. На ментальном плане “внутреннего космоса” третье начало манифестирует через супраинтуитивные порывы, которые, однако, не систематичны и нетипичны - типично скорее их отсутствие, обрекающее разум на неравновесие. Его разрыв с третьим началом автоматически означает попадание в “контрольную сферу Реальности” (через точку “разрыва”), в метаиллюзию, где единственным активно “отражающим” принципом является Совершенное Безумие.

На социальном плане также ретранслируется это метаисторическое разделение, означающее Время как таковое — как дисгармония, заложенная в основу любой социальной иерархии (мотив “отсутствующего императора”).

Любое принятие Бытия всерьёз автоматически означает попадание в “контрольную сферу Реальности”, в стихию Времени — maya.

Явление государства происходит из поиска метафизической мотивации социального существования. Но этот поиск выводит разум на фатальную подверженность влияниям инфернальной магии. Таким образом культурное творчество Иерократии обращается в бессознательную оккультную имитацию. За мнимой политикой стоит ничто иное как имитация свободной воли. Это основывается на скрытой контроверсии Воли и бессознательной магии мировой Пустоты.

Восстание против Иерократии — восстание против времени, шире — против Объективности как смысла Явного. Поиск идеи Сакральности направлен против “времени”. Объективность — это самоопределение мёртвой Реальности (в которой нет ничего безусловного и разумеющегося, помимо метафизического факта её бесконечности).

Восстание против Объективности исходит из того, что ВСЁ, ЧТО МОЖЕТ НЕ СУЩЕСТВОВАТЬ — НЕ СУЩЕСТВУЕТ.

Метафизический порыв формулируется через фундаментальные категории — “это”, “то”, “иное”. “Это” — есть соответствие идее Объективности. “То” означает потенциальную непроявленную возможность, что, как мы ранее отмечали, указывает на эфемерность Реальности, её онтологический разрыв с принципом Целого. “Это” и “то” в своей диалектике мотивируют идею Абсолюта как интегрального Начала, описывающего сферу вне “этого” и “того” и превосходящего их ограниченность. Дихотомический мир утверждается как игровой произвол. Но третье начало не может быть определено через апофатику или приведение к бесконечности бинарной оппозиции.

Реальность, понятая как Отражение, есть приведение метафизики к модусу бесконечности, принятие присутствия в ней неведомого и неопределяемого алхимического элемента, абсолютно чуждого “миру”. В Paradoxia это — искание ИНОЙ ЧАШИ. Оно было бы бессмысленно, если бы из самого тёмного зеркала не брезжил бы “Невещественный свет”. Безмолвие — это интегральное восстановление Триады во “внутреннем круге”, это открытость Anyad Eva, “способность отражать”.

Источник:

ФИЛОСОФСКАЯ ГАЗЕТА: Традиция, Религия, Культура
http://www.phg.ru/