Алексей ИЛЬИНОВ

 

Контуры новой национальной эстетики
(Взгляд провинциала)

 

Когда-то в "Манифесте Новых Магов" Александр Дугин провозгласил: "Вместо отдельно искусства, отдельно политики и отдельно магии следует ввести новую синтетическую дисциплину: МАГИЯ, учреждающая свою политику и свое искусство напрямую". Далее он отмечал: "Вместе с новым искусством и новой политикой приходит новое искусствоведение и новая политология. Новые искусствоведы и новые политологи не будут отдельными людьми от новых художников и новых политиков. Это будут одни и те же личности. Более того, это будут никто иные как сами НОВЫЕ МАГИ".

В свое время Дугин был как никогда прав. Образовавшийся пост-советский вакуум было необходимо чем-то заполнить и сформировать образ чего-то завораживающего, "магического", обещающего монументальную Утопию. Но революция НОВЫХ МАГОВ не свершилась, замкнувшись в небольших сообществах и группках, занятых главным образом самосозерцанием. Это прекрасно видно в Интернете, где каждый более-менее серьезный веб-ресурс представляет собой отдельный микрокосм (или, если сказать точнее, "орден"), в недрах которого концентрируются "посвященные". Без протекции туда не пускают.

1990-е гг. явили немало мощнейших идеологических и культурно-эстетических формаций. Самые известные из них - провокационный транс-авангардный стиль Национал-Большевистской Партии Эдуарда Лимонова и православный национальный социализм РНС Константина Касимовского, экзотические книги Александра Дугина, вдумчивые "Элементы" и яркие издания "Арктогеи", "красно-коричневая" национал-патриотика "Дня"/"Завтра", nationalism.org, кшатрийская субкультура скинхэдов. На культурной ниве возникли Achtung Baby!, RWCDAX, imperium.lenin.ru, "Пиноллер", Русский Готический Проект (gothic.ru) и другие, считающиеся ныне общепризнанными "мэтрами" и обросшие целыми армиями почитателей. Что ж, интеллектуалы сполна получили желаемое.

Итак, грянуло новое тысячелетие. На дворе - 2004 год. Владимир Путин избран на второй президентский срок. В Государственной Думе нового созыва как будто доминируют носители и проводники национально-патриотической политической линии. Казалось бы, сбываются чьи-то мечты и подтверждаются сложнейшие политологические выкладки. Но чувства перемен нет. Скорее убеждаешься в обратном. Налицо все та же гнетущая неопределенность. И воздух какой-то застарелый, с мерзким прелым душком. Как его не выветривали, он стал еще плотнее.

Ныне интеллектуальные игры стали данью времени. Полки книжных магазинов ломятся от свежих изданий, начиная от качественных переводов немецких поэтов-экспрессионистов и заканчивая книгами Эрнста Юнгера, Николая Устрялова и Вальтера Шубарта. Интернет буквально разрывается от наплыва тех, кто, наконец, дорвался до "истины". Они живо оккупировали сайты, форумы и чаты, завязнув в бесконечных, часто никчемных, дискуссиях и мелочных интригах.

Что же мы наблюдаем? Гуру современных интеллектуалов Александр Дугин мечется из стороны в сторону, устраивая перформансы из всего, будь то глобальный евразийский проект или оккультно-психоделические ток-шоу в Музее Маяковского. Да и на других фронтах ситуация ничуть не лучше. "Полное безволие наблюдается в сфере идейно-политической борьбы. Несметное количество патриотов плюнуло на традиционные устои и кинулось лизать одно место Западу, хватая оттуда то "национал-капитализм", то "фашизм", то "национал-марксизм". Причем они не учатся, а именно хватают, хватают жадно, воровато, как слуги хватают объедки с барского стола. Холопы, одно слово, безвольные холопы…" (Александр Елисеев "Волевая русская идея").

Для кое-кого бури уже утихли. И причем утихли очень давно. Они искусно убеждают себе подобных, что им, "не от мира сего", ведом путь в Утопию. Не стоит обольщаться. Эстеты столичного уровня создали Утопию, но утопию для "своих", откуда они с нескрываемым презрением посматривают на "прочих", кому не дано приобщиться к "их святыням" ("прочих" именуют модным словечком - профаны). Многие из нас жаждали войти туда, чтобы скрыться от бесов внешней реальности и исчезнуть навсегда там, где будет покойно и светло исстрадавшейся душе.

Вроде бы нам есть от чего отталкиваться. Невозможно отрицать, что появился опыт, подкрепленный огромнейшим спектром идей, доктрин и идеологических конструкций. Также как появились и те, кто сломя голову ринулся все это потреблять.

Увы, но все вышеперечисленное не внушает никакого оптимизма. Напротив, возникает ощущение какой-то бессмысленной role play game (ролевой игры), где с великим усердием отыгрываются роли "традиционалистов", "язычников", "анархистов", "новых левых", "троцкистов", "новых декадентов" и проч. Возможно, этот неприкрытый пессимизм объясняется куда более острым и болезненным провинциальным восприятием столичных язв. В провинции слишком все приземлено.

Временами ностальгия по 1990-м охватывает патриотический электорат. Например, когда приближается очередная годовщина октябрьской трагедии 1993 года. Набор стандартен - сенсационные статьи и воспоминания участников событий в прессе, шумные митинги и факельные шествия, поучительные документальные фильмы с уродливыми комментариями ельцинских "защитников демократии" и слезами потерявших своих близких. В 2004-м ТАКОЕ вряд ли возможно. Высоколобой образованной публике скучно, она "духовно сыта" и требует того, что можно сразу, без посторонней помощи и излишних разъяснений, разжевать и переварить, пополнив, таким образом, приватную коллекцию идей очередным экспонатом. Потому-то она и смакует чтение "Коллекционера" популярного Джона Фаулза, лениво рассуждает о пророчествах Последних Времен (недавно о Конце Света важно разглагольствовал Леонид Парфёнов в программе "Намедни" на НТВ) и метафизике "Матрицы". Возвышенно размышляя о "вечности", они чрезвычайно довольны "вещностью", убивающей их ежесекундно.

Горько признавать, что кажущаяся видимость движения по вертикали исчезла фактически на наших глазах. В результате мы получили статичное умственное варево, от которого "причащается" кто угодно, вплоть до упертых трэш-маргиналов, цитирующих не к месту Шпенглера и Генона.

В провинции, где все еще модны столичные увлечения, местами наблюдается незначительная подвижность. Предпринимаются попытки как-то развивать их и даже продвигать еще дальше. Показательный пример местного значения - анти-мондиалистская инициатива и готическая субкультура в г. Воронеже. Но и они обречены на провал. То, что однажды начинается с моды, через относительно короткий промежуток времени перерастает в энтропию или, в лучшем случае, замыкается в невидимых сектантских группках. Воистину, нет ничего нового под луной. Стимул к жизни остается лишь у некоторых одиночек, все еще продолжающих сражаться с неумолимым процессом деградации. Именно они вдруг начинают задумываться о насущной необходимости двигаться дальше. Они интуитивно, а кто-то и вполне осознано, отвергают эгоистическую высокоинтеллектуальную стагнацию, где на одной чаше весов пресный комфорт, бытовые проблемы и европейские "новые правые". В их не всегда четких, а подчас откровенно сырых и эмоциональных рассуждениях проскальзывает одна-единственная, удивительно верная мысль - любой застой смерти подобен, ибо он и есть - смерть. Они справедливо утверждают, что Утопия еще не построена. Чьи-то "розовые замки из слов" не в счет. Именно их, бойцов-одиночек, можно назвать визионерами и архитекторами новой эстетики и нового стиля Последней Утопии. Того, что еще не наречено.

Контуры новой эстетики едва очерчены. Тем не менее, у нее есть все основания обрести законченную форму, эволюционировать и, в итоге, стать чем-то масштабным, претендующим на четкий национальный стиль, обращенный в грядущее. Новая эстетика создается в рамках небольших проектов, которые достойно позиционируют себя, никоим образом не впадая в излишние крайности. Знаковые примеры - "Правое Сопротивление", журнал "Новая Россия", Правая.ru, православно-традиционалистское издание "Русский Образ", "Золотой Лев", изящные академисты "Философская Газета", "Волшебная Гора" и "Александрия". Не менее интересные подвижки наблюдаются внутри субкультуры. Подчас в Интернете можно обнаружить малоизвестные эстетико-художественные и культурологические проекты, где бушуют жаркие дискуссии о генезисе и перспективах культуры пост-модерна. Не афиширующие себя журналисты и аналитики, православные поэты, писатели и публицисты, "новая волна" традиционалистской поэзии и прозы, музыканты и художники-нонконформисты, обращающиеся к неисчерпаемым духовным богатствам Нации, ценностям Традиции и штурмовой стихии Консервативного Авангарда, - все они составляют фундамент новой эстетики и конструируют новый национальный стиль.

Сегодня мы снова видим синтез, но, в отличие от сумбурных 1990-х гг., это уже синтез иного рода, категорически не допускающий заигрывания с тем, что некогда искусно подгоняли под единый канон, дабы смягчить неприглядные острые углы. Теперь есть возможность оглянуться назад и проанализировать пробы и ошибки, есть безукоризненно-утонченный вкус, грамотный подход, трезвое осознание цели и самое тщательное тестирование на жизнеспособность. Прежний "топорный" стиль перестал быть актуальным, ибо он обрек сам себя на тотальное поражение.

Невольно задаешься вопросом: "Настолько ли нужна нам новая эстетика? Разве недостаточно того, что мы имеем?" Ведь может и так оказаться, что все прилагаемые усилия станут прахом, разбившись о наше собственное безволие. Разве недавно мы не были свидетелями крайне невеселого события, когда едва не закрылся интеллектуальный центр русских патриотов - nationalism.org? Здесь есть над чем задуматься. И задуматься неоднократно и всерьез.

И все равно, несмотря ни на что, убеждаешься, что создание новой эстетики более чем необходимо. В первую очередь, это нужно всем нам, кто еще не потерял надежду и веру в истинные ценности, наполняющие человеческое бытие Высшим содержанием. Возможно, это последний шанс, не воспользовавшись которым мы утратим путеводную нить и обречем себя на духовную смерть. Сколь бы громко это ни звучало, но впереди - неимоверно трудная работа. Она потребует от нас максимальных усилий на всех возможных уровнях, начиная от политических кругов и завершая герметичными субкультурами. Нам предстоит осуществить невозможное! Кому-то может показаться, что снова кто-то c пеной у рта мечет громкие словеса, дабы скрыть зияющую пустоту, разрастающуюся с катастрофической быстротой. Однако молчание страшнее во сто крат. Особенно молчание глухое, безгласное, рабское. Как же прав Александр Елисеев, сказавший: "…русская волевая идея должна покончить со всем этим. Она призвана создать нового русского <…> Это будет русский, устремленный, в первую очередь, внутрь себя и внутрь своей нации. Русский не боящийся плыть даже против самого сильного потока. Русский, восторгающийся любым мигом родной Истории, способный увидеть в нем особый смысл, особую оправданность. Русский, воскрешающий Прошлое в Будущем и делающий тем самым невозможное". Это о нас. И это не пустые слова, якобы произнесенные "с пеной у рта". Ради их свершения стоит бить в набат, кричать, верить и сражаться. Ибо нам есть, за ЧТО и во имя ЧЕГО сражаться.

Нельзя не согласиться с позицией автора статьи "В поисках новой парадигмы" (журнал "Новая Россия"): "Сама констатация реального положения дел ставит нас перед необходимостью формирования новых идей, а поскольку выше мы установили вторичность политики по отношению к культуре, если мы не хотим сознательно и последовательно обрекать себя на поражение, мы стоим перед необходимостью формирования принципиально новой культурной парадигмы". У нас есть цель!

Сотворение новой эстетики далеко не конечная задача, чреватая прекращением всякого движения. В действительности это экспериментальный полигон, символический огненный атанор средневековых алхимиков, где будут рождаться новые, подлинно свежие и смелые идеи, направленные на формирование образа лучшего будущего нашей Родины, открыто проигнорировавшей в декабре 2003 года "общечеловеческие" ценности западной демократии.

г. Воронеж
Весна 2004 г.