До сих пор еще не существует работы, рассматривающей фашизм в целом, и это вряд ли случайно.
Сочинении бывших руководящих деятелей фашистских государств, вышедшие после 1945 г., хотя и содержат интересные соображения, не выходят за рамки мемуарной литературы, и это очевидно. Хотя подобные сочинения необходимы для изучения предмета, они вносят в понимание его сущности совсем немного. Труды государственных деятелей и военных, бывших противников Германии, еще меньше помогают делу, что неудивительно, хотя некоторые из них представляют немалую историческую ценность.
Почти все имеющиеся трактовки фашизма содержатся в политически ангажированной литературе, большая часть которой почти исключительно, по понятным причинам, принадлежит противникам фашизма; но эта литература с самого начала распадалась на резко противостоящие друг другу школы, и еще до конца войны сформировались все возможные позиции в споре о проблеме фашизма. После войны противник исчез, а исследуемый материал относился преимущественно к Германии; развитие политических событий выдвинуло на передний план понятие тоталитаризма. Поэтому спор о фашизме не получил должного продолжения.
Научное изучение фашизма вообще стало возможно только после 1945 г. Оно оказалось перед таким обилием материала и таким разнообразием возможных истолкований, что в Италии и Германии ограничилось созданием национальных монографий[1]. Наука, надо сказать, склонна подчеркивать национальные различия, а широкое понятие фашизма остается не исследованным; однако без какого бы то ни было определения фашизма, хотя бы в усеченном виде, она обойтись не может.
Если предлагаемая книга представляет шаг, до сих пор не сделанный в трех указанных выше направлениях литературы по этому вопросу, то причиной тому, выражаясь словами Ницше, не обилие, а недостаток, и даже Тройной недостаток. Не отдавать себе в этом отчета значило бы упустить из виду основные предпосылки данного исследования.
Автор этой книги не знал никого из людей, о которых будет идти в ней речь. Работа построена на впечатлениях, которые были доступны любому обычному немцу. Ни от кого из переживших войну людей автор не пытался узнать какие-либо неизвестные факты. Книга опирается почти исключительно на опубликованные и легко доступные источники. Она являемся тем самым прямой противоположностью мемуарной литературе.
Автор был слишком молод, чтобы принять участие в политической борьбе с фашизмом. Он никогда не испытывал на себе какой бы то ни было несправедливости - разве лишь в очень широком смысле. Несмотря на это, в книге проявляется определенная позиция, хотя это и не открытая ангажированность, присущая политической литературе. По сравнению с ней позиция автора достаточно абстрактна и в этом смысле, наверное, ближе к тому интересу, который, скорее всего, будут проявлять к известным событиям будущие поколения.
Наконец, эта книга не является результатом десятилетий профессиональной научной работы. Автор не принадлежит ни к какой исторической школе и не может похвастаться никаким учителем. И хотя, как он полагает, предварительные исследования способствовали написанию данной книги, нужно предупредить читателя, что научность была для него скорее ориентиром.
Тройной недостаток можно восполнить или даже превратить в нечто положительное, если выдвинуть на первый план понимание. Понимание предмета означает постижение отличий в его взаимосвязях. Поэтому национал-социализм не изолируется от явлений, на родство с которыми он сам всегда претендовал, а феномен фашизма - от периода, когда он в силе. Задача автора отражена в заглавии книги. Вряд ли надо подчеркивать, что фашизм рассматривается "в его эпохе" совсем не в том смысле, как, например, гора в горном хребте,- во всяком случае, не отрешенно, ведь пока современники все еще связывают со словом "фашизм" воспоминания о неслыханной экспансии и тотальном крахе. Речь идет именно о том, чтобы изобразить - пользуясь весьма употребительным, хотя и неизящным словом - процесс "фашизации" эпохи. Однако и сами процессы должны быть не только показаны, а прежде всего поняты. Дипломатической предыстории войны и общеизвестным превратностям пятилетней борьбы в книге уделено немного места. Подробности о смерти Гитлера не сообщаются, но в трех разных главах, в разной связи, автор задается вопросом, какова, собственно, его роль. Мы не собираемся, взяв читателя за руку, провести его парадным шагом через портретную галерею тридцати богатых событиями лет. Может быть, читателя приведут в замешательство довольно разные точки зрения, удивит различие суждений и некоторая разбросанность мнений. Но именно такой метод должен сделать доступной ту взаимосвязь - взаимосвязь в широком смысле слова,- которой не обеспечивает обычное повествование. Во введении (на с. 37-41) говорится о том, по какому принципу построено наше исследование и как его воспринимать в самом широком контексте. Достаточно прочитать эти пояснения. Но с самого начала следует ясно указать основное условие исследования: напряженность мысли. Эпоха, потребовавшая больше человеческих жертв, чем какая-либо другая, требует полного напряжения мышления. Это напряжение не напрасно даже и в том случае, когда его результаты оказываются сомнительными, и оно тем более необходимо, чем в большей степени исследование ведется с различных точек зрения и в разных точках мира.
Такому исследованию менее всего способствует беспредметное резонерство или абстрактное глубокомыслие. Утверждение, что фашизм "реакционен", не ложно, но слишком неопределенно; утверждение, что он является следствием секуляризации, содержит большее понимание, но и оно не раскрывает фашизм до конца. Поскольку условие этого исследования - мышление, сопряженное с выбором, то тем более возрастает ценность детали, если только это характерная и важная деталь. Некоторые подробности, касающиеся, например, марксистского мышления молодого Муссолини или значения Дитриха Эккарта для Гитлера, относятся к особенно трудоемким частям книги. И поскольку историческая взаимосвязь всегда есть также связь событий, две самых объемистых главы, посвященных истории итальянского фашизма и национал-социализма, лишь немногим отличаются от нетрудного для чтения исторического сочинения.
Путь к детали и наглядному изображению оказался для автора очень трудным. Причины этого, относящиеся к чисто субъективным предпосылкам книги, здесь не рассматриваются[2]. Необходимо лишь одно замечание, поскольку оно (и конечно, не только оно) объясняет некоторую неравномерность ссылок на вспомогательную литературу. Чем ближе раздел к нашему времени, тем меньше число таких ссылок. Автор не стал "заметать следы" истории возникновения книги. Кроме того, примечания разрослись бы до невероятных размеров.
По аналогичным причинам автор отказался от библиографии. Тема книги требует огромного количества литературы, но глаз специалиста все равно нашел бы в ней досадные пробелы. Впрочем, литература, приведенная в примечаниях, хорошо известна далеко не всем, так что она небесполезна и для специалистов. Для того, чтобы сориентировать читателя, указаны легкодоступные библиографии[3]. Все переводы (если в примечаниях не оговорено иное) принадлежат автору. Они были проверены Аннедорой Нольте-Мортье, которой я обязан также составлением указателя.
Предметный указатель невелик по объему, поскольку книга основана на принципах концентрации и взаимосвязи. Главным источником являются сочинения Морраса, Муссолини и Гитлера. Связь этих источников, в частностях и в целом, лучше всего уясняется из оглавления. Предметный указатель играет роль дополнения: в нем приводятся важнейшие темы, рассматриваемые в разных главах (например, "милиция"), но прежде всего понятия, развиваемые исходя из определенных исторических ситуаций (например, "тоталитаризм").
В именном указателе оказалось гораздо больше имен, чем мог предположить автор, приступая к работе над книгой. Он видит в этом обстоятельстве побочный результат нелегко давшегося ему убеждения, что, даже при крайнем сжатии материала, конкретный период времени и его основные явления могут быть постигнуты путем взаимосвязанного философского мышления и исторического наблюдения.
DIE EHRE, DER SIEG UND DER TOD
SANATATE!
PRESENTE!
