*MESOGAIA*
Imperium Internum
(РОССИЯ - УКРАИНА - БОЛГАРИЯ)


Политика и Церковь.
Возвращаясь к Декларации "Пора избрать путь"
доклад профессора Олега Евг.Иванова из Санкт-Петербурга,
проректора богословско-философского Института,

Лет десять назад, когда стали возникать различные благотворительные, образовательные организации, идентифицирующие свою деятельность с православием явно существовала надежда, что в стране возникнет православная общественность, разрозненные усилия энтузиастов обретут характер взаимодополнительности и взаимопомощи. Однако чем больше усилий прилагалось в этом направлении, тем более обескураживающими часто оказывались результаты. Всевозможные совместные конференции, встречи, просто попытки познакомиться с работой казалось-бы близких соседей в итоге либо просто ни к чему не приводили, либо заканчивались чем - то противоположным замышляемому, создавали атмосферу взаимоотчуждения и разочарования.

Могу заметить в качестве примера, что из трёх существующих в С.-Петербурге православных гимназий в православный институт богословия и философии за десять лет не поступило ни одного выпускника. Эта разочаровывающая ситуация убедила многих действовать с Божьей помощью опираясь лишь на свои сколь угодно скромные силы и помощь тех немногочисленных союзников, которых всё же удалось обрести, главным образом, благодаря личным связям, и не рассчитывая на сколько-нибудь широкую поддержу. Девиз такого существования: "Не смотри по сторонам, молись, как будто всё зависит от Бога и действуй, как будто всё зависит от тебя". И эта позиция даёт пусть достаточно скромные в масштабах страны или города, но реальные результаты.

Однако признать её сегодня единственно возможной и безупречной нельзя. Временный и локальный успех вполне возможен и достижим, но здесь же мы обнаруживаем и препятствующие ему обстоятельства. Господствующий сегодня в православной среде изоляционизм вреден и бесперспективен в том отношении, что противоречит самому соборному духу православия. В результате молитвенная жизнь, основанная на эклезеологической почве православия, оказывается в противоречии со способом, каким осуществляется наше служение в миру. В храме мы вместе, за пределами храма каждый действует на свой страх и риск. Но при расхождении образов молитвенной и практической жизни любое дело на церковной почве не имеет перспектив расширения, роста, и часто само его продолжение оказывается под угрозой вообще. Подтверждением моих слов является, выражаясь бюрократическим языком, кадровая проблема в благотворительных и иных православных обществах. Практически нет пополнения, а учредители с трудом представляют себе то, кому в будущем можно будет передать руководство.

Но это не единственный а, может быть, даже не главный момент. Названное противоречие наносит ущерб принадлежности человека церкви вообще, не компенсируемый многочасовыми стояниями на службах. Отсутствие способности к совместному действию соответствует настоящему смыслу понятия аполитичности, о которой, как о своей собственной позиции, с гордостью заявляют многие православные люди, не дающие к сожалению себе труда разобраться, что же представляет из себя предмет их гордости. Ведь согласно классическому аристотелевскому определению понятия политики - это общение людей ради достижения высшего блага. От чего же мы отказываемся, что позволяем себе игнорировать, считая при этом свою позицию православной?

Мне выпала радость быть знакомым с деятельностью одной благотвори- тельной организации сестёр милосердия в Санкт-Петербурге. Люди эти по-настоящему, ревностно выполняют свой христианский долг, трудясь в больницах, у коек фактически брошенных государством на произвол судьбы тяжело больных людей, прежде всего не имеющих родственников, бездомных. Стоит ли говорить, сколь много трудностей и препятствий испытывают они со стороны администрации постсоветских "лечебных" заведений из-за нехватки благотворительных средств и т. д. Но они не впадают в уныние, безукоснительно выполняя церковные правила и следуя по пути своего служения. И возникает вопрос, о какой ещё "дополнительной" православности в намеченном выше ключе имеет право кто-либо ещё с ними рассуждать? Но проблема-то уже была нами поставлена и от нее тоже не уйти. Мужество одиноких подвижников вызывает восхищение, но само по себе одиночество есть серьёзное препятствие в осуществлении поставленной цели не только в смысле преодоления практических трудностей но и потому, что оно несовместимо с духом православной церкви. Отцы-пустынники? Но это совершенно иной сюжет. Здесь же речь идёт не о святых старцах, а о нас с вами.

И чтобы преодолеть разрыв в нашей церковной жизни, мы должны со всей серьёзностью отнестись к политической области, придти к общности, единомыслию в ключевых моментах понимания сегодняшней ситуации в России, одновременно осознавая, что мешает такого рода единомыслию и отталкивает нас друг от друга.. Вокруг термина "соборность" у нас сложилось множество спекуляций. Я не хочу дополнить их список. Но что остаётся неоспоримым, это особое значение именно для православных взаимообщения и единства, вне которого может быть действительно поставлено под сомнение само их православие. Ведь и православными мы называемся потому, что восточная церковь сохранила соборно принятый символ веры.

Но ведь и раньше мы стремились к обретению единства; почему же все эти начинания ни к чему не привели? Ведь именно с констатации крушения попыток объединения начался этот разговор. На мой взгляд, всё дело в поверхностности этих прежних попыток, опять-таки в непродуманности основ объединения, в том, что, пожалуй, ни разу проблема эта не была поставлена по существу, в формулировке, максимально сближающей моменты нашего церковного служения и политики. Ведь именно в отсутствии анализа конкретных политических вопросов лежат причины, разрывающие наше церковное единство. Вчера, возможно, эти сферы ещё вполне могли рассматриваться как автономные, но сегодня уже нет. При том под политикой я подразумеваю не действия государственной власти, которые вследствие её невменяемости вообще не подлежат серьёзному обсуждению, не интерес к ним обывателя, а наше собственное осознание политической ситуации. В нынешних условиях фраза "Мы занимаемся не политикой, а конкретным делом" совершенно пуста, если не уточнён смысл термина. Если имеется в виду практическое участие и в нынешнем политическом хаосе, то подобная позиция верна. Если же о собственном понимании причин как этого хаоса, так и вообще нынешнего, уже сверхкризисного состояния страны, то нет. И всякие попытки противников такого взгляда сослаться на полную автономию церкви в отношении мирских дел, когда речь идёт о сегодняшнем дне, не выдерживают никакой критики. Тем более, что и из собственной истории мы знаем, что когда пришла пора, преподобный Сергий Радонежский благословил на участие в будущей великой битве двух своих монахов, что нашим нынешним "православным" должно, наверное, показаться, отвлечением последних от молитвенной жизни. Тем более и монахи те вполне могли бы заявить, что здесь, в обители, они постоянно ведут борьбу с врагом, неизмеримо более могущественным, нежели татары.

С обозначенной позиции и следует относиться к появившейся уже два года назад, но так по достоинству до сих пор и не оценённой Декларации московского комитета "Традиции и Возрождение" " Пора избрать путь", в которой с предельной ясностью заявлено, что для обретения нашего политического существования следует прежде всего признать, что Советский Союз и Россия не составляют единой исторической и национально-культурной общности, что овец и козлищ до сих пор мирно пасущихся в душах многих людей, считающих себя православными, следует, наконец, отделить друг от друга, разрушить ту стену или закопать тот ров, который отделяет нас от нас же самих, друг от друга. Необходим радикальный отказ, причём прежде всего в пределах собственной души от советского в пользу русского. Ибо православие возможно на русской, но никак не на советской почве.

Это неудивительно, ведь советскость есть признак присутствия атеизма, т.е. разделяющей, разрушительной силы. Атеизм отделил нас не только от Бога, а также и друг от друга. Советскость разучила нас не то, чтобы любить, но просто видеть ближнего. При том не "нашего" ближнего, которого мы сами выбрали для служения ему, а ближнего, который случайно, как ограбленный разбойниками человек в евангельской притче может неожиданно встретиться на нашем пути. Обратим ли мы на него внимание, будем ли его слушать.? Дадим ли себе труд вдуматься в послание тех, кто проделав серьёзный политический анализ, уже проявил свою любовь к нам, ведь речь-то в документе идёт именно о нас с вами?

. В отличие от бедняги Сократа, который будучи великим философом только и дошёл-то до утверждения, что он знает, что ничего не знает, православный постсоветский верующий самое главное знает точно, хотя в деталях и признаёт за собой "право на ошибку", всё рассуждая о том, что хорошо, что плохо, что душеполезно, что нет. Знает с той же достоверностью, с какой, будучи лет двадцать назад комсомольцем, был целиком посвящён в преимущества социализма над капитализмом, не пытаясь размышлять самому и не прислушиваясь к размышлениям того самого повстречавшегося на пути ближнего. А ведь размышление входит в сам акт покаяния, того слова, которое в переводе с греческого означает "перемену ума" В декларации отчётливо проведена мысль, что СССР является не продолжением, а отрицанием российской истории, что всё советское несовместимо тем самым и с православной церковью, вне которой Россия немыслима, ибо сама её государственность возникла в связи с принятием христианства. А требование реституции, то есть возвращения собственности ограбленным во время революции владельцам, должно стать очевидным каждому православному. Русское должно быть возвращено в Россию. Советское же отброшено, как мерзость, перед Господом.

Додумаем эту мысль до конца, и наверное страшновато нам станет от того, что наши детишки после занятий в воскресных школах всю остальную неделю бегают по коридорам школ светских или чего уж там буквы пропускать советских под портретами Тухачевского или Макаренко, а на уроках истории бодро тараторят о роли Сталина в Великой Отечественной войне. Скольким же господам служат они, начиная уже с этого возраста?

Неприятные вопросы, не греют души. Да и бесчеловечно всё это как-то. Как, например, должна чувствовать себя внучка какого-нибудь чекистского живодёра, если ей скажут, что предок её не отважный боец за светлое будущее, пусть и допустивший определённые перегибы по горячности характера, а просто именно живодёр, убийца? Может быть, не стоит так решительно разрывать "историческую преемственность", кроме того, известно, что зло было всегда и никакую эпоху в этом смысле не следует идеализировать?

С формальной точки зрения - верно, но только эта форма неприменима ни к какому содержанию. Вспомним всем известный эпизод из "Капитанской дочки", когда после падения крепости ни один порядочный человек не присягнул Пугачёву и не потому, что государственная власть была сплошным воплощением добра и человеколюбия. Были и пыточные подвалы, и слишком скорые суды, сама же история воцарения императрицы начинается с насилия над предшествующим императором.. Но дело не в этом, а в тех словах, что бросает в лицо преступника поручик Иван Игнатьич - "Ты, дядюшка вор и самозванец". Пугачёву присягает Швабрин, и по этой причине он мог бы кому-то показаться человеком широкомыслящим, знающим, что зло повсеместно и неизбежно, поэтому какая разница, какому носителю зла служить, коли другого выхода нет, да только по повести мы точно знаем, что Швабрин - подлец, и на этом всякое мудрствование прекращается.

Иван Грозный, наверное, самый кровавый властитель в русской истории, но он ещё и православный царь и отвечать ему за свои злодеяния перед Богом приходится каким-то особым образом. Сталин же просто "Вор и самозванец", и никакая историческая нить его с законной властью на Руси не связывает. Остаётся лишь формальное, как это слово здесь ни странно звучит, сходство в кровожадности, но тогда и африканских крокодилов нужно внести в список русских государственных деятелей. Тогда наша история станет ещё богаче, а мы уж вовсе лишимся разума.

Так как же насчёт школьных коридоров с портретами Тухачевского, не пора ли возопить о необходимости создания своих православных школ, где в учебных курсах обезьяны уже не будут отягощены обязанностью превращаться в людей, а религия перестанет быть "опиумом народа"? Не пора ли от пустой мечты о будущем православном царстве переходить к мысли о возможности складывания небольших, но реальных православных общин? Для этого нужны конкретные планы и действия, но их нельзя предпринимать в сумеречном, разобщённом состоянии сознания. Православный человек вообще не может позволять себе в нём находиться. Кадильный дым нельзя использовать, как это часто сегодня происходит, в качестве маскировки собственного бессилия, а колокольный звон, как способ заглушить звуки вопиющих уже камней. По существу, Декларация и есть призыв к единомыслию, обозначающий границы окружности, за которыми сама православная вера ставится под вопрос. Спящим разумом нельзя возлюбить ни Бога., ни ближнего. Сказал, например в этом сне, что

Жуков выдающийся русский полководец, поставил в один ряд с А.В. Суворовым и уже там, незаметно для себя оказался за чертой. Декларация с предельной точностью намечает эти узловые пункты, объединяя нас не только внутри какого-либо политического движения, но, что особенно важно сегодня, внутри церкви. Пока ещё в наших душах просматриваются пятна советчины, пока не поймём мы, что ходить по улице Ленина сегодня величайший позор и унижение для православного человека, наша православность будет лишь зёрнышком, чуть-чуть взошедшим и ждущим своего будущего чекистского сапога. Ведь ЧК - это не организация, а звук булькающей крови от ножа в горле.

Подписание документа идёт крайне медленно. И это является индикатором того, насколько глубоко мы отравлены советскостью, насколько не затронуло нас христианское покаяние. Это постоянно проявляется на публичном уровне. В 13-м номере газеты "Аргументы и Факты" за этот год опубликовано интервью с известным "учёным, философом и писателем, как представляет этого человека газета, автором вышедшей в издательстве Никиты Михалкова "Сибирский цирюльник" книги "Православная цивилизация". Всё, собственно, сказано в общем заглавии интервью, отражающем общую позицию "известного учёного": "Кодекс коммуниста" - это искажённое Евангелие". Есть там фраза автора книги ещё более чудовищная по безграмотности и полному отсутствию ощущения предмета: "Я не согласен с тем, что христианская цивилизация в России прерывалась. Коммунизм - это крайняя форма ереси, а попросту -искажённая форма православия". Очевидное оказывается неочевидным для Тростникова, души, видимо, как у его патрона (по словам автора книги, в ходе работы над ней у них с Никитой Михалковым сложилось "действительно творческое сотрудничество") уже потерянной. Ведь в этом пункте и без Декларации ясно, что ересь по определению не может быть формой православия, пусть и искажённой, ибо это противоречие в понятиях, абсурд. Но вернёмся к труду сестры у постели больного. Задевает ли её подобное безобразие? Напрямую нет. Телевизор она не смотрит, газет не читает, по пути из храма в лечебницу глядит исключительно под ноги и видит родственные души только в узком кругу таких же, как и она. Но мы уже говорили, насколько опасна эта иллюзионистская позиция. Ведь важнейшая область человеческой жизни, область живого публичного слова отдаётся по существу всевозможным "цирюльникам". Христиане же добровольно уходят в подполье, в катакомбы, хотя их никто и не преследует, никуда кроме их же самих не загоняет. Не может наша сестра противостоять злу сама, и защитников у неё здесь нет. А это значит, что будет ещё больше отравляться сознание людей, будет ещё больше зла, страданий, что в помощи будет нуждаться ещё больше больных, на которых не хватит и её и вообще уже ничьих рук. Вот круг и замкнулся, вот и оказалась мнимая аполитичность по существу непротивлением, поддержкой враждебным православию силам.

Каяться нам надо, православные, то есть пытаться думать, ведать, что творим. Многие упрекают авторов Декларации в утопичности. Ну, действительно, кто нынче отдаст прошедшую через многие воровские "общаки" и осевшую у нынешних "приватизаторов" собственность? Но давайте совершим акт покаяния по поводу, казалось бы, очевидного. Давайте немножечко не поленимся, подумаем, и тогда получится, что если и не отдают собственность законным владельцам, то правда всё же в том, чтобы отдать, и именно под правдой и следует подписаться, а не под "убедительнейшими" доказательствами практической невозможности возврата. Ведь речь идёт о том, где истина, а не о том, почему люди от неё по тем или иным причинам уклоняются. Своей же подписью под "Декларацией" каждый заявляет о причастности к ней, а не к попыткам уклониться на ложные пути. И может быть, археологи будущего среди вороха непотребнейшего хлама, заполнившего "культурный слой" нынешней "постсоветской эпохи", разыщут этот документ и облегчённо вздохнут, обнаружив следы человеческого присутствия. Но главная наша забота сегодня не о них. Спасение наших душ - вот что поставлено сегодня на кон, и давайте подумаем опять-таки, кто это так заботливо советует нам уклоняться от всяких политических тем ради "чистоты православия" и присмотримся, не обладает ли радетель за эту чистоту копытами и хвостом или хотя бы гебистской выслугой лет. .


A HAIL TO THE GODS OF CREATION !
A HAIL TO THE KING OF THE WORLD !
A HAIL TO THE METAL INVASION !
A HEAVENLY KINGDOM ON EARTH !