ИЛЬЯ МАСЛОВ
darksun_imperium@pochta.ru

ПОСЛЕДНИЙ БОЙ СВЯТОСЛАВА

I.

Как во полюшке да во чистом,
на берегу Дунай-реки на высоком,
стан раскинула княжья дружинушка -
что славные русские витязи
да удалые богатыри славянские,
грозного Святослава-князя воины,
Перуна-громовника ратники,
Руси-матушки храбрые защитники.

Не дозором стояла княжья дружинушка,
не на привале шатры она раскинула -
дожидали грозный князь и все воины
свежих ратей, подмоги из Киева,
чтоб пройти по Днепру Словутичу
через земли через те печенежские,
где все бродят орды разбойные,
а их вожаки все на Русь зарятся.

Было мало Святославовых витязей -
не с гостьбы, не с пира шли домой они,
а из дальней из страны Болгарии
да из чужой стороны греческой.
Много греки те причинили Руси горюшка,
все поганых степняков на нее натравливали,
вот и прогневался на них Святослав-князь,
без счета побили греков богатыри славянские.

Мыслил Святослав Хоробрый о ту порушку
воедино собрать все земли славянские,
оградить их грозой своего имени
ото всех их завистливых ворогов,
чтобы не было розни меж славянами,
чтобы семьи их нужды не ведали,
чтобы дети их заветы предков помнили...
Да за малым того не сталося!

Вот и шел князь обратно с воинством
на родную на Русь, во Киев-град,
чтобы собрать молодых воинов,
о боевой славе мечтающих,
Родине своей служить желающих,
ни меча, ни стрелы не боящихся,
а чтобы подмогу заране ему выслали,
князь во Киев отправил вестника.

Ждут-пождут подмоги русские воины,
ждет-пождет подмоги и сам князюшка,
уж и вовсе зима с холодами минула,
уж и хлеб со снедью поистощилися,
а все нету вестей из Киева,
не идут из земли родной ратники.
Видно, боярам да молодым княжичам
пуще батюшки раздоры дороги!

Совсем голодно стало воинам,
под дождями оружие портится
да под снегом ржавеют доспехи их,
кони пуще наездников мучаются.
Стали воины в голос покрикивать:
"Хуже смерти стало безделие,
или мы Перуна прогневали,
что без боя ждем во шатрах смертушку?!"

Слышит князь Святослав эти возгласы,
одолели его скорбь да кручинушка:
"Или верно старик-громовник прогневался,
что ни славой, ни смертью не жалует?
Не позор будет Руси нашей матушке,
коли кровь нашу прольет сабля печенежская,
а позор будет нам и всем русичам,
коль из страха мы в стане останемся!"

II.

Обнажал тот час князь свой тяжелый меч,
выходил тот час князь к своим ратникам
и мечом тем на Полуночь указывал:
"Гой ты, дружинушка моя храбрая!
Слышу я слова твои гневные,
знаю я печали твои горькие -
ведь тоскливо без плуга пахарю,
а без битвы тоскливо витязю!

Били вы во степях черного хазарина,
что всю Русь во полон взять пробовал,
разевал свою пасть поганую,
да и подавился мечами русскими.
Ни наемные рати бессердечные,
ни высокие стены каменные,
ни гордыня их иудейская
не спасли от вас хазарина!

Били вы после грека хитромудрого,
что на нас дурное задумывал
да в Болгарии братьев наших примучивал.
Не водой, а кровью текли реченьки,
не тучами, а стрелами Солнышко застилось,
и не гром гремел, а мечи все лязгали,
когда грека гнали вы к Цареград-столице
и стяги наши на крепостях его ставили!

Хоть и мало стало нас для глаз людских,
да нам ведомо - с нами погибшие:
в спину смотрят они нам в сражениях
да в удары нам силу вкладывают,
ведь сильнее смерти братство русское -
братство вольное да дружинное!
Наши братья мертвые сторожат родную сторонушку -
потому не горько гибнуть витязю.

Ныне нас от Руси отрезали -
впереди орды печенежские,
позади греки вероломные
со царем своим жестоким Цимисхием.
Видно, вовсе не дождаться подмоги нам -
но не русичам от страха рыдать бабами:
бил Перун в старину Змея окаянного,
так и мы бьем и бить станем ворогов!

И доколе светит ясное Солнышко,
и доколе мир стоит, Богами опекаемый,
и доколе Русь родная вольной останется -
не видать позора русским витязям!
Нам мечи не на забаву дадены -
а на то, чтобы бились мы яростно,
чтобы ведали о земле нашей недруги:
есть покуда у нее защитники!

Гой ты, дружинушка моя храбрая!
Годы долгие ты верно служишь мне -
послужи ты мне и в последний раз,
чтобы слава Руси не развеялась!
Вы беритесь за мечи свои тяжелые,
вы садитесь на лодьи свои быстрые,
и пойдем мы сами к стольному Киеву,
а что будет дальше - Боги ведают."

Закричала грозный клич дружинушка,
о щиты свои оружьем поколачивая:
"Ты веди нас вперед, князь-батюшка,
как на грека водил да на хазарина!"
И взошли они на лодьи свои быстрые,
и понесли те лодьи храбрых русичей
по Днепру да ко стольному граду Киеву,
через края дикие печенежские...

III.

Долго ли, коротко плыли русичи
по реке по той, по Днепру Словутичу,
только слышат - ревут впереди пороги Днепровские,
и по берегу лодьи волочить надобно.
Но как глянули на берег тогда воины -
как зима на них дохнула холодом:
черным-черно по сторонам от коней да от всадников:
подошли ко Днепру полчища печенежские.

То не вороны над падалью закаркали -
то кричит с берега поганый Куря - печенежский хан:
"Выходи на берег, князь русский киевский!
Я тебя и людей твоих помилую,
коли выплатит за них Русь дань великую:
золота, да серебра, да тканей сто возов,
да столь же возов оружия русского,
да по пять сотен в полон парней да девушек!"

То не гром перунов мчится по небушку -
то ответил Святослав печенегу верховному:
"Так на что нам жизнь, русским воинам,
коль возьмешь ты полон из русичей?!
Мы на то острили оружие,
чтоб такие, как ты, поганые
наше племя в рабстве не мучали -
за чужую волю нам жизни ни недобно!"

Полетели тогда стрелы в лодьи русские.
Повернулся князь к своим воинам:
"Знать, нужны мы Перуну в воинство,
коли здесь ожидает нас смертушка!
Но пускай печенеги ведают,
каковы в смертный час свой русичи -
ты не прячься за бортами, дружинушка,
примем бой на берегу, как положено!"

Подошли лодьи по его слову к берегу,
первым спрыгнул на землю твердую сам князюшка -
кровь варяжская, славяно-русская, в нем взволновалася.
Рядом с князем стеной встали ратники -
удалые богатыри его верные.
Как сомкнулись щиты их тяжелые,
загремели в небе громы да молнии -
и пошли на врага русские воины.

Потекли по земле реки кровавые,
повалились на землю недруги,
их сердца разбойные дрогнули -
с русскими не сладить им с легкостью!
Коли падал наш витязь замертво -
по десятку врагов зарубил до этого.
Их не саблями губили, а стрелами -
и одна стрела князя ранила...

Потемнело в его светлых оченьках,
подкосились у князя ноженьки -
пал на землю он, будто замертво,
замерли на миг тогда все русичи,
а поганые рати печенежские
в радости на них тот час накинулись,
и когда опять поднялся князюшка,
полегли уж чуть ли не все его витязи.

Окружили Святослава поганые,
взял он меч свой руками обеими
да и стал печенегов охаживать,
а из раны кровь течет из стреляной.
А потом представились ему павшие воины,
что в чертогах ждут его в Перуновых -
располовинил князь мечом своим поганого,
да и сам упал обескровленный.

IV.
Как сгубили Святослава поганые,
так загремели над Русью грома могучие,
зашумели леса-чащебы дремучие,
взволновались воды глубокие,
дрогнула и сама Мать-Сыра-Земля.
Все живое о пору ту крикнуло:
"На кого ты покинул нас, князюшка?
Кто теперь оборонить сумеет русичей?!

Ты покуда в дальних землях хоробрствовал,
княжичи твои в неправде выросли,
добру боярами не научены,
от волховской мудрости далекие!
Им бы все пировать да охотиться,
да меж собою богатствами меряться,
а бояре да чужеземцы их подзуживают,
от смуты выгод себе чающие..."

Но не слышали люди плача края родимого -
ослепило им очи заморское золото,
перессорились молодые княжичи:
брат на брата идет ратоборствовать.
А за ними - викинги да степняки поганые,
что в наемниках у них похаживают,
разоряют города славянские,
не жалеют даже малых детушек!

А иные от Богов отреклись прадедовских -
слаще Русской земли им земля греческая
да Рай, за гробом обещанный,
да то, что грабить и убивать можно язычников,
хоть бы были они тебе братьями!
И пришло на Русь горькое горюшко...
Идут на нее чужеземные полчища,
ведают - нет в живых Святослава грозного.

Вышел однажды волхв во чисто полюшко,
что под стенами под высокими Киевскими,
вышел в самую непогоду дня Перунова,
чтобы по знамениям о будущем угадывать.
И увидел: мчится среди туч по небу по темному
грозный князь Святослав на лихом коне,
а за ним мчится вся его дружинушка -
все погибшие Руси защитники.

Грозен бледный лик князя погибшего,
печальны очи его небесные,
дрожит в руке его меч, от гнева подрагивает.
Крикнул Святослав старому волхву киевскому:
"Или для того я всю жизнь свою ратоборствовал,
для того кровь лили мои витязи,
богатыри храбрые славянские,
чтобы Русь мою сгубили бояре да наследнички?!

Пусть не знаю тех сроков, мне ведомо -
снова станет Русь могучей да славною,
и полетят о час тот головы,
да не только головы супостатские,
но и головы все предательские,
что измену да раздоры умыслили!
Грозен был я для Руси недругов,
а кто мстить придет - будет грозней меня!"

И умчался князь в даль небесную,
и вернулся волхв во стольный Киев-град,
и поведал людям о видении,
и от той поры то сказанье до меня дошло -
нашим воинам ради храбрости,
нашим ведунам ради мудрости,
нашим ворогам да на острастку,
нашим детушкам в назидание.


Подвиг Роланда

(Духу старой Европы посвящается)
Morituri Те Salutant Caesar.

В Европе мир давно позабыт,
Отвергнуты Боги родные .
Над нею Бог чужеземный царит
И рвутся к ней орды чужие.

Мрак темных веков тогда отступал,
За души людей цепляясь,
И жатву сбирали меч и кинжал,
И правили гордость и зависть.

Ступай же за мною в тот яростный век,
Где жить подобало герою.
Пусть Времени кони задержат разбег
На хрониках, залитых кровью.

Богата и славна Франков земля,
Грозны ее короли,
По всей Европе, оружьем гремя,
Несли они стяги свои!

Но нет и не было прежде грозней,
Чем король по имени Карл.
Средь блеска своей дружины меч
ей Он поражений не знал,

И лучшие рыцари дальних земель
Сеч избегали с ним,
И славу пел королю менестрель .
Вождю, что непобедим.

Но там, за стеною скалистых гор,
Где баски овец пасут,
Европе грозит темнолицый народ,
Жестокий, как Страшный Суд.

Не сеют, не пашут мавры, но лишь
Мечом берут, что хотят!
На то, как ты, Европа, дрожишь,
Они со смехом глядят,

И дервиши воют, кругами кружась,
В тени мечетей и башен:
ќДавно уж в Испании наша власть,
И мир этот станет нашим!›

.Звенели струны у бардов в руках,
Шумит и поет народ .
Грозный король, темнолицым на страх,
Собрался на мавров в поход.

Он так говорил: ќКарл Мартелл, мой дед,
От мавров державу спас.
Я . тоже Карл. Во мне жалости нет
К врагам, ненавидящим нас!

Пора их изгнать из Европы совсем,
В пустыни, откуда пришли,
Чтоб вольно дышала на радость всем
Грудь моей Франкской земли!

Немало рыцарей у короля,
За каждым . кнехтов отряд.
Торопит в дороге к войску коня
Карлов племянник . Роланд.

На нем кольчуга из Русской Земли,
Надежный меч на боку,
Которым в тяжелую пору войны
Внушает он страх врагу.

В нем кельт и германец соединены,
И кровь Роланда хранит
И гимны друидов седой старины,
И саги скальдов былых.

Пускай снаружи он христианин!
Милей ему меч креста,
И равен не будет ему ни один,
Когда позовет труба.

С невестой простился своею он,
И так обещал он ей:
ќКоль буду Карлом я награжден,
И с честью вернусь к тебе,

Сыграем мы свадьбу, каких никогда
Не видел франкский народ,
Там много сладкого будет вина
И танцы всю ночь напролет!

Милая девочка, будешь ты
Самой красивой там,
И звезды, и полевые цветы
Склонятся к твоим ногам.

А та отвечала, плача, ему:
ќТы только вернись живым.
Но веет ветер в ночную тьму
Древним духом Войны.

Так, с Божьей помощью, в давний год,
На мавров гневом гоним,
Король отправился в дальний поход,
И все его рыцари с ним.


***
Сломался клинок, и струна молчит,
И еле движется рать.
Был маврами Карл в Пиринеях разбит,
И вынужден был отступать.

А мавры и баски за ним по пятам
Скачут на свежих конях .
На горизонте к чужим небесам
Вздымаются пыль и прах.

Если добьют королевскую рать .
Дикие орды вновь
Кинутся грабить и убивать,
И обращать в рабов.

Будет гореть родная земля,
Будет стенать народ .
Ибо за гибелью короля
Придет всем франкам черед.

Нужно новое войско собрать,
И раны бойцам залечить,
И новых клинков для них наковать .
И мавров остановить.

Но должен кто-то в ущелье встать,
И встретить мчащийся ад,
И неизбежную смерть принять,
Чтоб братья ушли на Закат.

Хмурые воины делали шаг .
Те, кто готов умереть.
И слез не прятал от воинов Карл,
Так тяжко было смотреть.

И так он племяннику говорил:
ќНеволить не стану тебя,
Но многих витязей ты победил,
И слава не меркнет твоя.

Кто, как не ты, способен другим
Примером в сражении быть?..
Роланд же молчал, печалью томим,
Не в силах с вождем говорить.

Любимая! Как далека ты теперь,
И как злая смерть близка!
Когда беда постучится в дверь,
Когда воцарится тьма.

Но пусть ты о рыцаре будешь рыдать,
Который тебя любил,
Но враг тебя не посмеет забрать,
Которого он убил!

Твои голубые озера глаз
Твой рыцарь видит везде,
И встретит достойно последний час
В далекой, враждебной земле.

И в римском салюте пред королем
Вскинул руку Роланд:
ќКлянусь я честью и верным мечом .
В ущелье их задержать!

Ущелье это звалось Ронсеваль.
И вот копыта гремят .
И против орд темнолицых встал
Маленький франкский отряд.


*** Как пели стрелы в этом бою!
И как звенели клинки!
Сражались франки за землю свою,
И падали их враги.

Воскресли тени Европы былой,
С живыми стоят в рядах .
Так триста спартанцев вступили в бой
Персидской орде на страх!

Так римляне шли на карфагенян
И гибли за город свой!
Аэций воинов так вдохновлял
Биться с гуннской ордой!..

Роланд рубился и час, и два,
И устали знать не знал,
И все еще видел милой глаза,
А бой вокруг бушевал.

Убили лошадь! . Скорей из седла!
Ранили! . Боль забыл.
Белый берсерк рукоять клинка
В руке, еще крепкой, сдавил.

И вражий круг не сомкнется над ним,
Ногами тело топча .
Пускай Роланд остался один:
Не выпустит он меча!

Языческий воин, Вотана слуга,
Проснулся в его груди,
А значит . теперь уже никогда
Дальше врагу не пройти!

И чудо свершилось. Не помнил он,
Куда пропали враги.
В ущелье, где стих умирающих стон,
Стоял он . клинок у ноги.

Стоял он один, и рыцаря кровь
Бежала из многих ран.
Король далеко, теперь он спасен,
И не до Карла врагам.

И рог Олифант приложил Роланд
К губам холодным своим.
Он так известил королевскую рать,
Что мавров он победил.

И меч свой о камень разбил Роланд
Уже из последних сил,
Чтоб меч его не достался врагам,
Когда он глаза закрыл.

Милая девочка! Будешь зря
Ты рыцаря ждать домой.
Ты скоро узнаешь, что навсегда
Твой Роланд прощался с тобой.

И рухнул рыцарь, и пала тьма
На долы Франкских земель.
И сорвана тьма та огнем лишь была .
Пламенем франкских мечей!


***
Звенели струны у бардов в руках .
О Роланде пели они,
Когда король Фердинанд изгнал
Мавров с испанской земли.

И вождь Абдалла аль . Боабдил,
Последний не приняв бой,
В печали с быстрой галеры следил,
Как тает брег за кормой.

Потомки же тех, кто с Роландом пал,
Бродили в Гранады садах,
И ждал короля его тронный зал,
И ждали жены в домах.

А на дорогах Европы порой
Видел иной пилигрим
Рыцаря с молодою женой,
Едущих в свете луны.

А стоило утру забрезжить чуть .
И исчезали оба.
Кто скажет, куда они держат путь?
То знает одна Европа.

Века пронеслись, и века впереди
Пройдут, обращаясь в дым,
Но тот, кто за Родину отдал жизнь,
Останется вечно живым.


Легионеры

Пожаром город охвачен,
и врагу спасения нет.
Страх смерти нами утрачен
в громе битв и побед.

Крылья орлов имперских
благословляют месть.
В прах сапогом железным
втоптан нательный крест.

Воины Тьмы и Боли
для истребляемых рас,
мы остаемся собою
в самый тяжелый час.

Помнишь, как все начиналось?
Как нас хотели смирить,
как нашу волчью память
хотели в нас усыпить?

Но вековечная Сила
Ярости и Любви
в битве последней сплотила
наши ряды и щиты!

Гладий имперской стали
сильнее всяких молитв:
битва последняя стала
первой из многих битв.

Грозная Тьма пожаров
закрыла вражеский край.
Эй, трусливые твари!
Мы вас отправим в ваш Рай!

Слава Имперскому Стягу!
Фасции - символ побед.
Братья! Назад - ни шагу,
блеск стали - истинный свет
!
Наша борьба бесконечна.
Свастика делает круг...
Гордо приветствуют Вечность
тысячи вскинутых рук.

Грозная древняя вера
с Пути не дает свернуть.
Радость Легионера -
мечом прорубать себе путь.

A HAIL TO THE GODS OF CREATION !
A HAIL TO THE KING OF THE WORLD !
A HAIL TO THE METAL INVASION !
A HEAVENLY KINGDOM ON EARTH !

"Freedom Call"