Марина СТРУКОВА
СОЛНЦЕ ВОЙНЫ
Избранные стихотворения
***
Севера, Юга, Востока и Запада нет.
Травы – без запаха, бледный рассеянный свет.
Ночи и дни налетели, истлели вокруг.
Думай о цели в бесцельной стране, милый друг.
Думай о том, как стоять без часов на часах.
Время окончено, взвешены сны на весах.
Родину предков ищи по старинным крестам.
Думай о том, как расставить весь мир по местам
там, где от прошлого мало следов и примет.
Севера, Юга, Востока и Запада нет,
смешаны нации, смешаны бисер и грязь,
варевом туч причащается дьявольский князь
Встанем, щитами Вселенную прегородив,
пламенный свет от бунтующей тьмы отделив.
Это не миф.
***
Наша классика – Пушкин и АКМ.
Мало для решения всех проблем,
но хотя бы это осталось здесь,
чтоб немного сбить мировую спесь.
Все ушло к чертям да ко всем смертям,
разгулялось времечко по костям.
Шпалы – в гниль, да в крошево весь кирпич,
разлетелось все, что смогли достичь.
Тлеют клочья фото, расчетов, схем…

Наша классика – Пушкин и АКМ.
Посмотрю я Родину на просвет:
где стоит дворец, там России нет,
по подпольям мы, по дворам трущоб,
посреди камней городских чащоб.
И Европа, эх, дрессирует нас,
тыча пальцем в грязный чумной Кавказ,
и ей все не так, и везде бардак,
и она умна, а Иван – дурак.
Не отводит жадных холодных глаз,
а нужна ей эта земля без нас.
И огонь войны, как закат, доспел,
но для наших душ и для наших тел
есть защита круче любых систем:
Наша классика – Пушкин и АКМ.
***
От востока по тонкому льду
ветер звезды сметает.
По степи далеко ли иду?
Сокол знает…

Посмотри, – распластал он крыла,
выше облака рыщет.
А вокруг окаянная мгла
вьюгой свищет.

Затянулись дороги в петлю,
враг вослед проклинает.
Крепко бога войны я люблю!
Сокол знает.

Прохожу, о России грущу
с песней грозной и честной,
волю вольную в мире ищу –
Град небесный.

Укрывает его высота
и огнями блистает…
Но не знаю, – войду ли туда?
Сокол знает!
***
Анафема тебе, толпа рабов,
бараньих глаз и толоконных лбов,
трусливых душ и ослабевших тел.
Анафема тому, кто не был смел,
цена смиренья – хлыст поверх горбов.
Анафема тебе, толпа рабов.
Пока тобою правит без стыда
картавая кремлевская орда
ты не народ, ты – полуфабрикат.
Тебя сожрут и сплюнут на закат,
крестом поковыряют меж зубов.
Анафема тебе, толпа рабов.
Ползи на брюхе в западную дверь.
Я думала – в тебе есть Бог и Зверь.
Я думала – в тебе есть Тьма и Свет.
Я ошибалась…
Кто ответит: “Нет?”
Стой, Солнце!
Разворачивай лучи
и бисер по притонам не мечи.
Я опускаю свечи вниз огнем.
Да будет проклят день
не ставший Днем!
Ангелы России
На небо вернулась разведка.
Над Русью летать тяжело,
стреляют там редко да метко,
кому-то задело крыло.

И все же там не заграница,
окраина рая почти.
И ангелов белые лица
от боли темнели в пути.

Они возвратились обратно
с обычной гражданской войны.
Кому помогать – непонятно,
славянам они не нужны.

Черт знает, что в мире творится,
и правда и крест не в чести.
И все-таки не заграница,
окраина рая почти.

***
Ударил звездный ветер в грудь,
хлебнуло сердце света.
Авось, небось, да как-нибудь
найду тебя, победа.

Имперский блеск, великий путь?..
В начале было слово –
авось, небось и как-нибудь –
живой Руси основа.
***
Мало взывать уныло
к совести и гордыне,
не обретая силы,
так вопиют в пустыне.

Если бессильно вера,
если ничто не внове.
Есть роковая мера –
мудрый взывает к крови.

Это пока не поздно,
это всегда опасно,
к крови взывают просто,
к крови взывают властно.

Пламя вскипает в жилах,
игры стихий суровы,
но воскресает сила –
сила первоосновы.

Яростная, стальная,
воля в могучем кличе.
Это единство стаи
вкруг законной добычи.

Длилась – до государства,
старше защиты троны
жизненного пространства
верная оборона.

Это завоеванье
заново славы рода.
Это вождя призванье,
а не убийц народа.
***
Очередной победы флаги,
и вызов всем: мы – не рабы!
Успех всегда дитя отваги,
а слава – следствие борьбы.

Таится чувство превосходства
в славянском сердце без вины–
обязывает благородство,
по силе тяготы даны.

Преодоленье, бой, все было...
Но боль сегодняшнего дня
в том, что не сила ломит силу,
а вражеская западня.

***
За волной волна – травы светлые,
месяц катится в бледном зареве.
Над рекою в туманном мареве
огоньки дрожат неприветные.
Так порой на Руси случается,
волки – витязи, песни – вороны,
огляжу все четыре стороны,
а никто не ждет, не печалится.
Нож булатный – мое сокровище,
мои сестры – мечты далекие,
мои братья – костры высокие,
слева – верной тоски чудовище,
справа – был ли храм? И не вспомнится.
Волки – витязи, песни – вороны,
не с кем, кроме вас перемолвиться.
Перемолвиться – не отчаяться,
за удачей в бою отправиться.
Наше поле врагами славится,
пусть никто не ждет, не печалится.
…У зверей есть норы и лежбища,
у людей дома над рекою.
Гляну в ночь и махну рукою:
Поле битвы – мое убежище
Поэт
Мне все равно, где буду прав –
В войне умов? В войне держав?
Ведь всех полей страшней, гляди,
то поле боя, что в груди.
***
В звездной татуировке ночей
мир живет без затей.
Мы боимся красивых речей
и геройских смертей.

Мы боимся правдивых людей –
с ними сложно дружить,
мы боимся великих идей –
им опасно служить.

Но бывает из сотни годин
год мятежный один.
Но бывает из сотни один
сам себе господин.

Это он все решает за всех,
все узлы разрубив.
И о нем – всенародный распев
и восторженный миф.

Так не бойся остаться собой,
не считая виной
волю к власти над грозной судьбой,
над державой родной.

Перед идолом нас не склонить
среди дьявольских слуг.
Только Бог может нас оценить,
только совесть – наш друг.

***
Рука божества по серебряным струнам
скользнет уже в тысячный раз,
мир снова очнется жестоким и юным
и примет немногих из нас.

Он пустит зверье среди пыльных завалов
играть когда Солнце взойдет,
руины трущоб и элитных кварталов
колючей травою повьет.

Луна, умирая, ударится оземь,
забвения мед изопьем,
иконы, законы, каноны отбросим
лишь кровь будет петь о своем.

Забудем, как жили, творили, молились…
Но нашу свободу – не трожь!
И где абсолютным оружием бились,
там выточат каменный нож.
Македония
Вечер сумрачный память встревожил нечаянно –
вижу снова огни вдоль озерной воды…
Вот от берега белая лодка отчалила,
поманило ее в глубину темноты.

Виноградные звезды, ночные купания,
а подальше, где бронзовых гор чешуя,
за границей незримой таится Албания,
там – чужая земля, здесь – как будто своя.

Речь похожа на русскую, лица открытые,
и как будто душе отвечает душа –
то славянская кровь говорит, чуть забытое
вековое единство напомнить спеша.

…Или жемчуг речной собираю в ладони я, –
он с оборванной нити скользит на ветру,
или падают слезы твои, Македония,
и Россия не может утешить сестру?

Нынче в милом краю дым пожарища тянется
и проходят отряды в горючей пыли.
Македония, бедная, что с тобой станется?
Всюду губят славян, – изгоняют с Земли.

Но не все еще сила и мудрость потеряны,
мы должны отстоять то, что Богом дано.
Чтобы Солнце взошло, чтоб – ни выстрела с берега,
чтобы белая лодка не встала на дно.
***
Во тьме, где плачет каждый камень
бессильным голосом потерь,
мы вызываем память-пламень,
чтоб вновь сражались Бог и Зверь.

Где юность истлевает в старость,
где храм отделан под дворец,
святую воинскую ярость
мы вызываем из сердец,

и высь, и ширь путей раздольных
сквозь хаос четырех сторон,
и свет священных белых молний
сквозь мутный мертвенный неон.

И кровью Солнца день пронизан,
и гром – обвал бетонных плит.
Кто нами создан, нами вызван, –
тот старый мир испепелит.
***
Видишь? Словно птица мертвая
в грязно-розовой пыли,
наша совесть, полустертая
сапогом с лица земли.
Наша совесть безответная,
вынутая из петли,
подлецом полуотпетая
за “валюту” и рубли,
Не мечтать ей больше сказками,
лишь поминки впереди, -
там под плачущими масками
расхохочутся вожди...
За каким же сердцем спрячется,
что надежнее щита?
С кем опомнится, отплачетеся,
встанет именем Христа?
Вижу! Сквозь огни и оргии,
по изломанному льду
Он идет с копьем Георгия,
конь крылатый в поводу.
***
Звенит кровавая капель,
Господь грозит войной,
качает Ева колыбель
меж Солнцем и Луной.
И этот плавный легкий взлет
вовек продлится над
тем, что бежит, летит, течет
с восхода на закат -
над кораблем в ограде льдин,
среди армад стальных,
между крестов и гильотин, -
не задевая их.
Пусть где-то пахарь бросил плуг,
погас в часовне свет,
но нет для Евы слова "вдруг",
сомненьям места нет.
Гремит труба, поет свирель,
Атилла ждет гонца…
Но не сорвется колыбель
с небесного венца.

***
О нас говорил Заратустра
и вот мы с тобою пришли,
а в мире и грязно и пусто,
и неба не видно с земли.

Не ждали нас долы и реки,
идем, как степная гроза,
вослед нам бранятся калеки –
сияньем им выжгло глаза.

Я знаю, они предпочли бы
погибнуть, молитвы творя.
Суда их, как мертвые рыбы,
спустились в чужие моря.

В домах их – тоска покаянья,
позор покоренной страны.
Берут у врагов подаянье,
а смелостью – оскорблены!

Зачем призывать их сражаться?
Рабов проще гнать, чем вести.
Они рождены, чтобы сдаться…
Но мы рождены – их спасти.
Божий воин
Веет, веет в небе черный пепел,
высылает бездна черный полк.
Улетай отсюда, белый лебедь.
Убегай отсюда, серый волк.

Дрогнет воля и исчезнет радость,
этот город будет битвой стерт.
Я один на рубеже останусь –
Божий воин против грязных орд.

Звон мечей качнется над округой,
но неправым – в схватке счастья нет.
И врагов укроет серой вьюгой
переставший плакать белый свет.

Вот утих над степью неба трепет,
крик бойцов отрывисто умолк.
Надо мною снова кружит лебедь
и к ногам прижался брат мой – волк.
***
Золотой ледяной поднимается лес
над свинцовой осенней водой.
Умывается кровью убитых небес,
утирается тучей седой.

Никогда, никого, ни за что не спасет
серый храм в облетевших кустах.
И последнего ливня сиреневый мед
станет льдом на высоких крестах.

Здесь холопы да воры, здесь пьют да крадут,
роясь в старых заморских вещах,
но порой крестоносцы полями идут
с красным солнцем на черных плащах.

То ли чашу Грааля в России искать,
то ли веру в России искать.
Им сражаться за истину не привыкать,
быть забытыми не привыкать.

Не поймет их мудрец,
проклянет их монах.
Миф восстал против низких наук!
Оскорбленного солнца воинственный знак –
в паутине железной паук.

***
Нам не от богов известно
грядущее без прикрас.
Мы долго смотрели в бездну,
она отразилась в нас.
И стали стальными лица,
и стали глаза свинцом.
Обуглилась вмиг столица
отвергнутая Творцом.
Армадой идем немою
дворцы обрекать на слом.
Мы тьму выжигаем тьмою.
Мы зло убиваем злом.
Ведет в высоту дорога,
темнейшая из дорог.
Возможно, мы верим в Бога.
Но это опасный Бог.
Мы – меч его, бич и злоба.
Смерть – избранным племенам!
И ангелы смотрят в оба,
не зная – помочь ли нам.
***
За строкой строку по черновику
Слово о полку, Слово о полку,
о тебе и мне, молодой стране,
о святой войне, будущей весне.
Волком в бурелом, соколом в зенит
слово полетит, слово зазвенит.
Лентой по венку, кровью по виску
Слово о полку, Слово о полку.
Сквозь закон врагов, на призыв богов
я к тебе прорвусь, Рыцарская Русь.
Не без пули ствол, не без искры тол,
не без водки стол, не без песни дол,
не без цели жизнь, не без солнца высь,
не без гнева грусть, Рыцарская Русь.
Не без славы весть, не без права месть,
все равно мы есть, верность наша честь.
Рыцарская Русь, за тебя я бьюсь,
светит с черных лат красный Коловрат.
Искрой по клинку на моем веку
Слово о полку, Слово о полку.

***
Привета римский жест - рукою к Солнцу взмах:
- Идущие на смерть приветствуют тебя!
Лучей прицельный крест блеснет на белых лбах.
В нас целятся теперь, грядущее губя,
но огненная кровь взывает о борьбе,
но взорванная твердь укроет нас скорбя.
О, Русь, воскресни вновь наперекор судьбе.
Идущие на смерть приветствуют тебя!
***
Кончилось время и мир исчислен,
если ты – пепел, то я – алмаз.
Цели бесцельны и смысл бессмыслен.
Апокалипсис – здесь и сейчас.

Делай, что должен и будь что будет.
Солнцу и сердцу известен рок.
Нас только избранный враг разбудит —
слишком высок болевой порог.

Демон идет по мечтам народов.
Крошево камня и схватка рас.
Кровь поднялась до небесных сводов,
Апокалипсис – здесь и сейчас.

Танец огня над большой дорогой.
Пламя скручивается в блик.
Перед рожденьем Руси сверхновой
в точку уходит простор на миг.

Сгинут все, кто нас ненавидел.
Пламя – в зрачках восхищенных глаз:
Я это понял! Я это видел!
Апокалипсис – здесь и сейчас!

Ивано-Франковск - Воронеж - Руса

p: