В. Данилов

"ОБРЕЧЕНЫ ПО РОЖДЕНИЮ…"

В конце 2004 года в Санкт-Петербурге в издательстве жур-нала "Звезда" вышла книга "Обречены по рождению… По документам фондов: Политического Красного Креста. 1918-1922. Помощь политзаключенным. 1922-1937". Составители Л. Должанская и И. Осипова. Эта книга посвящена истории репрессий, обрушившихся после большевицкого переворота на дворянство - самое образованное сословие царской Рос-сии, из которого вышли как защитники свободы, так и ее мо-гильщики во главе с В.И. Лениным.
Основная часть опубликованных материалов - это доку-менты из архивов Политического Красного Креста (ПКК) и созданной после его официального закрытия правозащитной организации, получившей название "Е.П. Пешкова. Помощь политическим заключенным" (Помполит). Первые общест-венные ассоциации, ставившие перед собой задачу помощи политическим заключенным и ссыльным, возникли в России в начале 1880-х. Легального статуса они не имели. Февраль-ская революция освободила из тюрем и ссылок всех против-ников прежнего режима. Большевики, придя к власти, не имели массовой поддержки народа и старались удержаться на плаву при помощи террора.
В результате уже осенью 1917 сначала в Петрограде, а за-тем в Москве, Харькове и других городах явочным порядком стали возрождаться комитеты Политического Красного Кре-ста, помогавшие жертвам чекистского произвола. Председа-телем Московского ПКК был избран юрист Н.К. Муравьев, защищавший революционеров на политических процессах при царском режиме, почетным председателем - В.Г. Коро-ленко. В извещении о возобновлении работы Московского ПКК говорилось: "В момент наивысшего государственного и общественного развала, в эпоху обострившейся классовой вражды и ненависти Московский Политический Красный Крест с верой в успех своих усилий вновь поднимает свой прежний стяг, - уважения к человеку, заботы о человеческой личности, стремления облегчить страдания людей…". ПКК был легализован в начале 1918-го.
Однако в августе 1922 вышел декрет Совнаркома "О по-рядке утверждения и регистрации обществ и союзов, не пре-следующих цели извлечения прибыли, и порядке надзора над ними". Согласно этому декрету все общественные организа-ции в течение двух недель должны были пройти официаль-ную регистрацию в органах власти. Большевики нашли предлог для отказа ПКК в регистрации. Н.К. Муравьев к это-му времени был уже арестован. Осенью 1922 Е.П. Пешкова все-таки смогла зарегистрировать Помполит, который про-существовал до июля 1938.
В дальнейшем советские власти отрицали сам факт суще-ствования в СССР политических заключенных. Организо-ванные формы поддержки политзэков начали возрождаться вновь в 1950-е, а в 1974 А.И. Солженицыным был создан Русский общественный фонд помощи политзаключенным и их семьям. Проблема защиты политзаключенных в России остается актуальной и наши дни - вспомним "дела" Никити-на, Пасько, Данилова и др.
Однако вернемся к книге. Документы, составляющие ее основу, стали доступны исследователям только в начале 1990-х после их передачи в ГАРФ. Архивы ПКК и Помполи-та насчитывают около 2000 дел, каждое в среднем по 200-300 страниц. Более 3000 репрессированных, судьбы которых от-ражены в документах этих архивов, являются потомствен-ными или личными дворянами. Среди опубликованных в книге материалов - "Карточки арестованных" или "Опросные листы", заполненные политзэками 1918-22 гг.; письма аре-стованных и обращения их родственников и знакомых в раз-личные инстанции с 1918 по 1936; переписка, которую вели правозащитники с ВЧК-ОГПУ-НКВД и другими государст-венными органами. Опубликованные документы снабжены тщательно подготовленными научными комментариями. От-дельной главой стала "Книга памяти". В ней помещены крат-кие биографические справки о репрессированных дворянах, анкеты и письма которых имеются в архивах ПКК и Помпо-лита. Книга иллюстрирована большим количеством фото-графий репрессированных, среди которых есть фото из след-ственных дел.
Следует отметить, что правозащитники 1920-30-х иногда добивались от властей облегчения участи арестованных и ссыльных, а порой и их освобождения. В начале 1920-х это удавалось много чаще, чем 10-15 лет спустя. Среди тех, кто обращался с ходатайствами в защиту репрессированных, бы-ли А. Ахматова, Андрей Белый, Е. Замятин, М. Зощенко, С. Маршак, К. Станиславский, А. Чаянов и многие другие.
Письма, опубликованные в книге, рассказывают о трагедии людей, попавших, часто совершенно случайно, в число "вра-гов народа". Характерный пример из одного письма: "Созда-лось совершенно невыносимое, безвыходное положение. Ка-ким образом человек трудовой, которому Власть трудящихся близка, как самому трудящемуся, попадает в категорию со-циально опасных, попадает без преступления, без статьи, без повода? Неужели для этого достаточно злого, несправедли-вого навета, непроверенного с надлежащим беспристрастием. Или метражи квартирной площади, которую требовалось ос-вободить? … Помогите найти справедливость, иначе здесь в Куйбышеве или голодная смерть, или Волга".
Помещенные в книге письма обрисовывают не только тя-желое положение заключенных и ссыльных, но и обстановку на "воле". Вот что говорится в одном из них: "…люди испод-личались до ужаса. Отец идет на сына, сын на мать, брат на брата, и все затем только, чтобы заслужить расположения власть имущих и замаскироваться самому".
Нашим соотечественникам с короткой памятью, тоскую-щим по режиму "сильной руки", следует прочесть эту книгу. Опубликованные в ней документы убедительно говорят о том, что жертвами террора, развязанного "сильной рукой", становятся не только противники власти, но и люди полити-чески индифферентные, а также, причем безо всяких скидок за прошлые заслуги, преданные сторонники правящего ре-жима. От гильотины не спасали ни "подвиги" во имя комму-низма в Гражданскую войну, ни даже сотрудничество с ре-прессивными органами. Вот пример из одного письма: "В 1931 году я был приглашен в Особый Отдел ГПУ в ЛВО, где мне было предложено поддерживать связь, сообщая о всяких неблагонадежных действиях моих знакомых. В то время я … обязался всегда сообщать в ОГПУ о мероприятиях, направ-ленных против советской власти … считая это долгом всяко-го честного гражданина Советского Союза". Сотрудничество с ОГПУ не спасло написавшего это письмо.
Многие авторы писем делают попытки, опираясь на здра-вый смысл и отсутствие улик против них, доказать свою не-виновность. И эти люди, в своем большинстве, перед совет-ской властью действительно ни в чем не провинились. Но целью террора являлось не только уничтожение врагов ре-жима - абсурдность положения, в котором никто не был за-страхован от ареста, должна была парализовать страхом во-лю граждан, превратить их в покорное стадо.
Выход книги "Обречены по рождению …" очень своевре-менен. Сейчас, когда при явном покровительстве Кремля в стране активизировались попытки реабилитации коммуни-стического прошлого и диктатуры Сталина, неприкрашенная историческая правда является лучшим лекарством от опас-ных иллюзий.