*MESOGAIA-SARMATIA*
Imperium Internum
(РОССИЯ - УКРАИНА - БОЛГАРИЯ - ГЕРМАНИЯ)

ДА ГРЯДЕТ ХЕЛЬГИ АВАТАРА !            A HAIL TO THE FORTHCOMING HELGI AVATAR OF LAST TRUMPETS !            VIVA LA REVOLUTION NATIONAL POPULAR !            DIE NEUE PARTEI DAS GEISTES !              РИМ И СКИФЫ, ТРЕПЕЩИТЕ !    НАСТУПИЛО ВРЕМЯ САРМАТ !       МЫ - ОФИЦЕРЫ ДХАРМЫ !

С.А. Старостин, А.Ю. Милитарев
О Древе Языков
(обзор мнений)

Краткая справка об авторах:
Сергей Анатольевич Старостин - член-корреcпондент РАН
Александр Юрьевич Милитарев - доктор филологических наук

Сравнительно-историческое языкознание (лингвистическая компаративистика) - наука, занимающаяся сравнением языков с целью установления их родства, их генетической классификации и реконструкции праязыковых состояний. Основным орудием сравнительно-исторического языкознания является сравнительно-исторический метод, позволяющий эффективно решать перечисленные выше задачи.

Сравнивать языки можно различными способами. Одним из наиболее распространенных видов сравнения, к примеру, является типология - изучение типов встречающихся языковых явлений и обнаружение универсальных закономерностей на различных языковых уровнях. Однако сравнительно-историческое языкознание занимается только сравнением языков в генетическом плане, то есть в аспекте их происхождения. Таким образом, для компаративистики главную роль играет понятие родства языков и методика установления этого родства. Генетическая классификация языков - аналог биологической классификации видов. Она позволяет систематизировать все множество человеческих языков, насчитывающих около 6000, сводя их к сравнительно небольшому числу языковых семей. Результаты генетической классификации неоценимы для целого ряда смежных дисциплин, прежде всего - этнографии, ведь возникновение и развитие языков теснейшим образом связано с этногенезом (возникновением и развитием этносов).

Концепция генеалогического древа языков предполагает, что с ходом времени различия между языками увеличиваются: можно сказать, что увеличивается расстояние между языками (измеряемое как длина стрелок или ветвей дерева). Но можно ли как-то объективно измерить это расстояние, иначе говоря - как отметить глубину языковой дивергенции?

В случае, когда нам хорошо известна история данной языковой семьи, ответ просто: глубина дивергенции соответствует реально засвидетельствованному времени раздельного существования отдельных языков. Так, например, мы знаем, что время распада общероманского языка (или - народной латыни) приблизительно совпадает со временем распада Римской Империи. Так, постепенно, под влиянием местных языков диалекты народной латыни начинают превращаться в отдельные языки. Французский язык, например, принято отсчитывать от 843 г., когда были написаны так называемые Страсбургские клятвы… Пример с романскими языками, надо отметить, одновременно и очень удачен и крайне неудачен, поскольку эти языки имеют свою, очень специфическую историю: каждый из них возник в результате как бы искусственного "привития" черенка латыни на местную почву. Обычно же языки развиваются более естественно, более органично, и хотя, наверное, мы можем сказать, что у романских языков "время распада" - меньше, в принципе закономерность измерения дивергенции именно таким способом остается неизменной для всех других групп языков. Иными словами, о возможности по чисто лингвистическим данным определить время распада языковой семьи можно только в том случае, если какие-либо из изменений происходят с более или менее постоянной скоростью: тогда по количеству произошедших изменений можно судить о времени, отделяющем язык от праязыка, или два родственных языка друг от друга.

Но какие из многочисленных изменений могут иметь постоянную скорость? Американский лингвист Морис Сводеш предположил, что постоянную скорость могут иметь лексические изменения, и построил на этом тезисе свою теорию глоттохронологии, иногда даже называемой "лексикостатистикой". Основные постулаты глоттохронологии сводятся примерно к следующему:

1. В словаре каждого языка можно выделить специальный фрагмент, который называется основной или стабильной частью.

2. Можно указать список значений, которые в любом языке обязательно выражаются словами из основной части. Эти слова образуют основной список (ОС). Через N0 обозначим число слов в ОС.

3. Доля р слов из ОС, которые сохранятся (не будут заменены другими словами) на протяжении интервала времени t, постоянна (т.е. зависит только от величины выбранного промежутка, но не от того, как он выбран или какие слова какого языка рассматриваются).

4. Все слова, составляющие ОС, имеют одинаковые шансы сохраниться (соответственно, не сохраниться, "распасться") на протяжении этого интервала времени.

5. Вероятность для слова из ОС праязыка сохраниться в ОС одного языка-потомка не зависит от его вероятности сохраниться в аналогичном списке другого языка-потомка.

Из совокупности приведенных постулатов и выводится основная математическая зависимость глоттохронологии. Несмотря на простоту и элегантность используемого математического аппарата, он на самом деле работает не очень хорошо. Так, было показано, что для скандинавских языков скорость распадения лексики за последнюю тысячу лет в исландском языке равнялась всего ~0,04, а в литературном норвежском - ~0,2 (вспомним, что сам Сводеш в качестве константы λ предполагал величину 0,14). Тогда получаются совершенно нелепые результаты: для исландского языка - около 100-150 лет, а для норвежского - 1400 лет самостоятельного развития, хотя из исторических данных известно, что оба языка развивались из одного источника и существовали независимо около 1000 лет. В таких случаях, когда нам известны исторические данные, говорят об "арахаичности" языков, таких, например, как исландский. Но ведь исторические данные надежно засвидетельствованы не всегда, да и само понятие "архаичности" субъективно и научно не контролируемо. Поэтому вся глоттохронологическая методика иногда ставится под сомнение.

Но, тем не менее, данная методика продолжает существовать и "работать". Дело в том, что есть непреложный эмпирический факт, с которым приходится считаться: чем ближе друг к другу языки, тем больше между ними совпадений в базисной лексике. Так, все индоевропейские языки имеют между собой около 30 % совпадений; все балтославянские языки (т.е. соответственно русский и польский, чешский и болгарский и проч.), а также все германские языки имеют между собой примерно 80-90% совпадений. Налицо таким образом явная корреляция между степенью родства и количеством совпадений в базисной лексике. Но, наверное, необходим какой-то пересмотр основных постулатов глоттохронологического метода и учитывание дополнительных моментов:

1. В случае активных контактов между языками и культурами (а степень активности контакта часто зависит уже вовсе не от лингвистических факторов) возникают многочисленные заимствования, в том числе и в базисной лексике. Надо понимать, что замена одного исконного слова другим, но - также исконным (а именно так происходит распад ОС) подчиняется другим механизмам, чем замена исконного слова - заимствованием.

2. Интервалы времени, в течение которого слово существует в языке, дискретны. Т.е. - в какой-то момент происходит немотивированная смена старых лексем (возможно - из-за накопившихся культурных изменений).

3. Среди слов, составляющих ОС есть более устойчивые слова, а есть и менее устойчивая лексика.

В свое время были выбраны сто слов, образующих ядро базовой лексики (об этом мы уже имели случай рассказывать год назад, когда речь шла о ностратическом языкознании). Естественно, их постоянно пытаются как-то корректировать, но на самом деле лучше этот состав по понятным причинам не менять.

За последние десятилетия стало понятно, что по отношению к древним языкам глоттохронологию следует применять особым образом. Используемый здесь метод исходит из того, что скорость распада основного списка здесь фактически не является постоянной величиной, а зависит от времени, отделяющего язык от праязыка. То есть, видимо, со временем этот процесс как бы ускоряется. Следовательно, один и тот же процент совпадений между современными языками и между языками, зафиксированными, скажем, в 1 в. н.э., будет соответствовать различным периодам дивергенции (при условии, что все они восходят к одному праязыку). Тогда, чтобы вычислить соответствующую датировку, необходимо использовать метод табличной корреляции, при котором учитывается и доля сохранившейся лексики в одном языке, и в паре языков. Затем данные можно будет представить в виде условного генеалогического древа.

Генеалогическая классификация языков. Генеалогическая классификация языков обычно изображается в виде генеалогического древа. Например:

Схема эта, естественно, условна и не полна, но она достаточно ясно отражает существующие представления о языковом родстве в одной части ностратической семьи. Такое изображение языкового родства утвердилось в компаративстике 18-19 веков под влиянием биологии.

Такая схема отражает представления о том, что возникновение родственных языков связано с разделением языка-предка. Существовали и другие представления: так Н.С.Трубецкой в статье "Мысли об индоевропейской проблеме" писал, что языки могут быть родственными в результате конвергенции. Например, индоевропейские - это те языки, которые стали родственными, когда приобрели следующие шесть признаков (именно все шесть вместе, любой из них по отдельности встречается и в неиндоевропейских языках):

1. отсутствие сингарвонизма;

2. консонантизм начала слова не беднее консонантизма середины и конца слова;

3. наличие приставок;

4. наличие аблаутных чередований гласных;

5. наличие чередования согласных в грамматических формах (так наз. сандхи);

6. аккузативность (не-эргативность).

В этой работе используется иное понятие языкового родства: языки называются "родственными" не в случае единства их происхождения, а в случае наличия у них ряда общих черт (любого сорта и любого генезиса). Такое понимание языкового родства предусматривает схему не в виде древа, а виде волн - каждая волна соответствует изоглоссе. Как кажется, было бы полезнее различать эти два понятия - "происхождение от одного источника" и "наличие ряда общих черт".

Изображение родства в виде генеалогического древа подразумевает такое понимание языковой истории: язык распадается на отдельные диалекты, потом эти диалекты становятся отдельными языками, которые в свою очередь распадаются на отдельные диалекты, которые потом становятся отдельными языками и т.д. Чем меньше времени прошло с момента распада общего праязыка рассматриваемых языков, тем ближе их родство: если праязык распался тысячу лет назад, то у его языков-потомков была всего тысяча лет на то, чтобы накопить различия, если же праязык распался 12 тысяч лет назад, то различий в языках потомках за это время успело накопиться гораздо больше. Генеалогическое древо отражает относительную древность распада праязыков в соответствии со степенью различий между языками-потомками.

Так, приведенная выше схема показывает, что праязык, общий для русского и японского (пра-ностратический язык) распался раньше, чем праязык, общий для русского и английского. А праязык, общий для русского и польского, праславянский, распался позже, чем праязык, общий для русского и литовского.

Для построения генеалогического древа какой-либо семьи языков надо не только убедиться, что данные языки родственны друг другу, но и определить, какие языки ближе друг другу, а какие - дальше. Традиционный способ построения генеалогического древа - по общим инновациям: если два (или более) языка обнаруживает значительное количество общих черт, отсутствующих у других языков данной семьи, то эти языки на схеме объединяются. Чем больше общих черт имеют рассматриваемые языки, тем ближе они окажутся на схеме. Содержательно это означает, что общие черты этих языков были приобретены в то время, когда существовал их общий праязык.

Основные проблемы, возникающие при построении генеалогической классификации языков - это, во-первых, определение границ каждого генетического единства (семьи, макросемьи или группы) и, во-вторых, членение данного единства на более мелкие единицы.

Для того чтобы определить границы языковой семьи (или макросемьи), необходимо не только выяснить, какие языки в нее входят, но и показать, что другие языки не входят в нее. Так, для ностратической теории имело огромное значение доказательство того, что, например, северо-кавказские, енисейские и сино-тибетские языки в ностратическую семью не входят. Чтобы доказать это, потребовалось реконструировать общий праязык северо-кавказских, енисейских и сино-тибетских языков (этот язык был назван прасинокавказским), и показать, что он не является ностратическим.

Вообще для того, чтобы постулировать некоторую языковую группу (семью), необходимо показать, что существовал праязык, общий для всех языков, входящих в данную группу и только для них (то есть для того, чтобы утверждать, например, что существует германская группа языков, необходимо реконструировать германский праязык и показать, что для языков, не относимых к германским, он праязыком не является).

Таким образом,

   - нельзя доказать отсутствие родства,
   - но можно доказать не-вхождение в группу.

Для того, чтобы построить генеалогическое древо языков, лучше всего воспользоваться методом ступенчатой реконструкции: сначала реконструировать праязыки самого близкого уровня, затем сравнить их между собой и реконструировать более древние праязыки и т.д., пока в конце концов не будет реконструирован праязык всей рассматриваемой семьи. (На примере ностратических языков: сначала надо реконструировать праславянский, прагерманский, праиндоиранский, прафинноугорский, прасамодийский, пратюркский, прамонгольский и т.д., потом - сопоставить эти языки и реконструировать праиндоевропейский, прауральский, праалтайский, а также - прадраведийский, пракартвельский и праэскалеутский и, возможно, праафразийские языки; наконец, сопоставление этих праязыков дает возможность реконструировать праностратический язык. Теоретически потом можно будет праностратический язык сопоставить еще с каким-нибудь столь же древним праязыком и реконструировать еще более древние праязыковые состояния.)

Если ступенчатую реконструкцию провести невозможно, то определить генетическую принадлежность языка чрезвычайно трудно; именно поэтому такие языки (они называются языки-изоляты, как баскский, шумерский, бурушаски, кусунда) до сих пор надежно не отнесены ни к одной семье. Заметим, что близкие диалекты в диалектном континууме, как и потомки одного праязыка, имеют общие черты. Значит, необходимо уметь отделять общие черты, приобретенные в результате междиалектных контактов, от общих черт, унаследованных от одного языка.

Метод глоттохронологии также дает возможность построения лексико-статистической стратификации языков. Например, в матрице германских языков каждая объединяемая пара в дальнейшем может рассматриваться как один язык и соответственно объединяются их доли совпадений с другими языками. Однако, надо помнить, что при близком родстве языков возможно их вторичное сближение, при котором трудно отличить более поздние заимствования от исконно-родственной лексики. Поэтому при близком, "заметном", родстве следует не усреднять проценты, а брать минимальный процент, скорее всего отражающий истинное положение дел. Так, голландцы более активно соприкасались со скандинавами, чем немцы: видимо, поэтому процент совпадений у голландского языка со скандинавскими несколько выше, чем у немецкого, и можно предположить, что именно немецко-скандинавские цифры лучше отражают реальную картину дивергенции. Однако при более отдаленном родстве такое вторичное сближение уже невозможно. Между языками теряется всякое взаимопонимание, а следовательно - и возможность удерживать общую лексику под влиянием соседей. При построении генеалогического древа мы поэтому для близких языков (более 70% совпадений) берем минимальную долю совпадений, а для более далеких - усредняем долю совпадений и датировку.

В праязыке наряду с базисной лексикой, существовала также и культурная (названия предметов, созданных человеком, социальных институтов и т.д.). После того, как установлена - на основе анализа базисной лексики - система регулярных фонетических соответствий между языками-потомками, можно определить, какая культурная лексика имеет праязыковую древность: от праязыка унаследованы те слова, в которых выполняются те же соответствия, что и в базисной лексике. По этим словам можно установить некоторые черты культуры народа, говорившего на праязыке (не забывая, однако, что этот народ вовсе не обязательно является предком для всех тех народов, которые теперь говорят на языках-потомках этого праязыка). Метод восстановления протокультуры на основании лексических данных называется немецким термином Worter und Sachen или по-русски - "Метод слов и вещей". Базируется он на следующем простом наблюдении: если в некоторой культуре (у некоторого народа) есть некоторая вещь, то для нее существует название. Поэтому, если мы восстанавливаем для праязыка название некоторой вещи, то это значит, что носителям праязыка эта вещь была известна. Правда, вполне возможно, что эта вещь принадлежала не культуре данного пранарода, а культуре его соседей. Если же название некоторой вещи в праязыке не реконструируется, то это не означает, что в протокультуре ее не было. Во-первых, всегда остается возможность, что с развитием науки эта реконструкция появится (например, новые языковые данные позволят спроецировать некоторое слово на языковой прауровень), а во-вторых, название этой вещи могло быть по разным причинам утрачено во всех языках-потомках (особенно - если семья небольшая). Так, например, в праавстронезийском языке явно была гончарная терминология, поскольку археологи находят древнюю австронезийцев, но когда они переселились в Полинезию, они перестали изготавливать керамику, потому что оказалось, что на этих островах нет подходящего для гончарного дела материала, и, соответственно, утратили и терминологию. Иногда распространяется какой-то один сорт данной вещи, и его название постепенно вытесняет общее название данной вещи.

Как и при любой реконструкции, при реконструкции протокультуры изолированные факты не могут служить доказательством, и следует рассматривать систему в целом. Действительно, если народ занимается земледелием, то в его языке будет не только слово "хлеб", но и слова "пахать", "сеять", "убирать урожай", названия орудий обработки земли и проч. Для скотоводческих культур, напротив, характерна сильно детализированная система обозначений домашних животных - отдельные слова (часто даже разные корни!) для названий самца и самки, новорожденного детеныша, молодого самца и проч. У охотников же часто названия самца и самки промыслового животного могут не различаться, но обязательно будут названия охотничьего оружия. У народов, занимающихся мореходством, в праязыках будут восстанавливаться названия судов, снасти, паруса и весел. Народы, умеющие обрабатывать металлы, имели развитую металлургическую терминологию - несколько названий различных металлов, обозначение того, чем куют, сам глагол "ковать" (например, для прасеверокавказского восстанавливаются обозначения золота, серебра, свинца, олова/цинка, слово "ковать").

Веским доказательством наличия некоторой освоенной вещи в культуре служит и обилие вторичных значений, различного рода синонимов и, главным образом, полусинонимов для нее - оно указывает на важность для общества данной категории объектов. Например - огромное количество обозначений верблюдов в языке арабов.

Почему важно реконструировать так называемую общую для народа культурную лексику? Те слова, которые реконструируются достаточно надежно для определенной группы языков, как правило, указывают и на род занятий данного пранарода, и на основную среду его обитания. Иными словами - помогают определить его прародину. Для установления прародины каждой отдельной языковой семьи существуют определенные принципы, проверенные временем и отчасти перенесенные из других наук. Однако, надо отметить, что разные исследователи часто по-разному подходят к данной проблеме, от чего "определение прародины" остается дискуссионным. Необходимо выделить следующие принципы и подходы:

1. Прародина языковой семьи находится там, где наблюдается наибольшая плотность максимально далеких языков и диалектов этой семьи. Этот принцип взят из биологии, он был впервые сформулирован Вавиловым при изучении распространения домашних животных. Поясним, как он действует, на хорошо всем знакомом историческом примере: на небольшой территории Англии диалектов гораздо больше, чем на огромных территориях Америки и Австралии. Объясняется это просто: английские диалекты в самой Англии изменяются примерно с 8 в. н.э., тогда как обособление английских диалектов Америки и Австралии начинается не ранее 16 в. И вообще, иногда проекция отдаленного языкового состояния на гораздо более близкую к нам эпоху, на время, о котором мы знаем очень много и достаточно достоверно, помогает реконструировать какие-то языковые процессы, которые происходили в отдаленном времени. Но тут следует заметить, что данный принцип может сталкиваться с двумя сложностями:

a) если прародина была завоевана (так, видимо, было с прародиной австронезийцев - на Тайвань они могли прийти только с материка, но на материке есть только чамская подгруппа малайско-полинезийских языков, оказавшихся там вторично; пример из более близкого нам региона - прародина кельтов реконструируется, скорее всего, на территории современной Австрии, где сейчас, как известно, доминирует язык германской группы, здесь археология оказывается в противоречии с языковыми данными).

b) при наличии интенсивных контактов с языками различной генетической принадлежности.

2. Другой важный для определения прародины принцип - анализ лексики. В любом праязыке восстанавливаются названия явлений природы, растений, животных. На основании этих данных можно судить о том, где находилась прародина данной языковой семьи. Например, для картвельского языка восстанавливается слово со значением "снежная лавина", и это позволяет сделать вывод, что носители пракартвельского языка жили в горах. Для прауральского языка реконструируются "сосна, ель, кедр, пихта", значит - прауральцы жили в зоне распространения этих деревьев. Но при этом следует помнить, что климат мог измениться, поэтому при реконструкциях такого типа следует учитывать и данные палеоботаники. Но этот метод не дает результатов, если носители данного праязыка ушли в другую зону, ведь при этом обозначения прежних растений и животных теряют актуальность и, естественно, утрачиваются. Видимо, подобная ситуация сложилась в праиндоевропейском языке после отделения анатолийской ветви: кроме названий волка и медведя, других общих для индоевропейцев обозначений животных у анатолийцев нет. Вопрос о прародине индоевропейцев, отметим, до сих пор остается открытим, несмотря на значительные исследования Вяч.Вс.Иванова и Т.В.Гамкрелидзе. Не ясно, то ли индоевропейцы жили сначала в Малой Азии, но затем ушли оттуда, оставив там анатолийцев, то ли они жили где-то в другом месте, а анатолийцы со временем переселились в Малую Азию. Не следует забывать и о так называемых "миграционных терминах" - обозначениях животных и растений, которые в той или иной форме фиксируются в разных, обычно - контактирующих, в том числе и родственных, языках, которые обычно не подчиняются законам фонетических изменений. Например - обозначения ежевики, тутовой ягоды в Европе и некоторые другие.

3. Приблизить к решению проблемы локализации прародины может и анализ заимствований, поскольку известно, что наибольшее число заимствований, естественно, происходит из языка, с носителями которого данный народ был в контакте.

4. Отдельные ученые придают большое значение такому фактору, как культурно-археологические данные. Например, если в той или иной зоне распространен особый вид керамики, то можно предположить, что народ, разработавший данную технику, говорил на одном языке. Но тут важно соответствие данных археологии и лингвистики. Например, если археолог находит определенный боевой топор, пусть даже во множестве экземпляров, а соответствующее слово не реконструируется, то можно сделать вывод, что данная техника была заимствована населением данной области или даже - что все эти топоры были привозными. Одно из наиболее важных достижений, полученных с помощью данного метода, - это локализация прародины афразийской семьи. Культурная лексика афразийцев дает основания относить их культуру к периоду перехода от присваивающего хозяйства к производящему. Распад праафразийской языковой общности датируется примерно 11-10 тысячелетием до н.э., восстанавливаются названия растений и животных, распространенных в те времена в Передней Азии. В 11-10 тыс. до н.э. единственной переднеазиатской культурой, осуществившей переход от мезолита к неолиту, была натуфийская культура, распространенная в сиро-палестинском регионе. Многие хозяйственные термины, восстанавливаемые для праафразийского языка, обнаруживают непосредственные параллели с историческими реалиями наутфийской культуры. Следовательно, Натуф и есть прародина афразийцев. Таким же способом определить прародину индоевропейцев трудно, поскольку общие для всех языков обозначения волка и медведя мало о чем говорят: в зоне из распространения неолитических культур было очень много.

5. Особая область - анализ топонимов, особенно названий рек, гидронимов, потому что они дольше сохраняются (вспомним, как часто меняются названия городов, но как редко - рек!). Однако, названия гидронимов могут переосмысляться, переинтерпретироваться, а говоря иначе - принимать такой искаженный вид, что определить в них исконную основу, которую можно было бы отнести к тому или иному праязыку, уже практически невозможно. Отметим все же распространение на территории Евразии рек с согласными Д-Н (Днепр, Дон, Дунай…). Все это говорит и распространении там индоиранцев…

Проблема глоттогенеза. Вопрос о происхождении человеческого языка, строго говоря, не относится к компетенции компаративистики, но обращают его обычно к компаративистам, поскольку при доказательной возможности реконструкции какого-то единого праязыка неизбежно встает и вопрос, а где этот язык "зародился" и, что еще важнее - как. Впервые этот вопрос был поставлен в античной науке. Согласно одной из теорий, теории "фюсей" ("по природе") - язык имеет естественный, природный характер. Согласно другой, теории "тесей" ("по установлению") - язык условен и никак не связан с сущностью вещей.

Существует несколько точек зрения на происхождение языка, рассматривающих его с разных сторон:

1. Язык был дан человеку богами.

2. Язык - продукт общественного договора.

3. Знаки языка, слова, отражают природу вещей.

4. Язык развился из трудовых выкриков, когда у первобытных людей в процессе труда "появилась потребность что-то сказать друг другу" (Энгельс).

5. Все слова произошли из четырех элементов, которые первоначально были названиями племен (JON, SAL, BER, ROS, теория Марра, дальнейшее развитие языков обусловили "звуковые перебои": например из *jon возникли такие слова как русское конь и немецкое hund "собака").

6. Звуковая коммуникация пришла на смену жестовой.

7. Основы слов первого человеческого языка - звукоподражания.

8. Формирование именно человеческого языка связано с появившейся возможностью коммуницировать не только о том, что происходит "здесь и сейчас", но об отдаленных по времени пространствах, предметах и событиях.

Все это довольно сложно; наверное, все данные теории следует применять комплексно, причем надо постоянно помнить, что предположительно реконструируемый праязык всего человечества только по лингвистическим данным все равно сам никогда не ответит на вопрос о собственном происхождении. Тут уже мы переходим в область палеоантропологии и даже биологии (системы коммуникаций в животной среде). Определить, как выглядели первые "звуковые" слова можно в ходе реконструкции праязыка человечества (скорее реально все же - нескольких праязыков). Отметим, что проблема моногенеза не может получить положительного решения в рамках лингвистики: даже, если окажется, что все известные языки восходят в конечном счете к одному праязыку (и этот праязык уже был языком Homo sapiens sapiens), то все равно останется возможность того, что остальные праязыки, возникшие у него, вымерли, не оставив известных нам потомков.

Реконструкция праязыка (праязыков) человечества может быть осуществлена путем последовательного сопоставления друг с другом праязыков макросемей (или более древних генетических единств). Работа в этом направлении уже ведется, несмотря на то, что еще не сделаны реконструкции праязыков многих макросемей и не установлены их связи друг с другом. Праязык человечества, а точнее - одной макро-макро-семьи, получил условное название "Турит".

Говоря о реконструкции праязыков, особенно если учитывать данные глоттохронологии, естественно будет задаваться вопросом о примерных датировках. Так, в настоящее время принято считать условной "датой" распада индоевропейской языковой общности - 5 тыс. лет до н.э., ностратической - 10, афразийской - тоже 10 (поэтому в последние годы эту семью не принято включать в ностратическую), на еще более раннем уровне реконструируется так называемая "евразийская" семья, распад которой датируется условно 13-15 тыс. до н.э. Для сравнения отметим, что распад общегерманской семьи датируется концом 1-го тысячелетия н.э., т.е. уже вполне историческим временем. Славяне выделились в отдельную группу, видимо, в середине 1-го тыс. н.э.

Итак, в настоящее время принято выделять следующие макросемьи:

   - Ностратическая (индоевропейские, уральские, алтайские, дравидийские, картвельские, эскалеутские языки);
   - Афразийская (древнеегипетский язык, берберо-канарские, чадские, кушитские, омотские, семитские);
   - Сино-кавказская (енисейские, сино-тибетские, северно-кавказские, на-дене языки)
   - Чукотско-камчатская

Остальные семьи, безусловно, также существуют и представлены большим числом языков, но они изучены мало и их описания менее структурированы и разработаны.

Литература:
 1 Арапов М.В., Херц М.М. Математические методы в исторической лингвистике. М., 1974
 2 Бурлак С.А., Старостин С.А. Введение в лингвистическую компаративистику. М., 2001
 3 Гамкрелидзе Т.В., Иванов Вяч.Вс. Индоевропейский язык и индоевропейцы: реконструкция и историко-типологический анализ праязыка и протокультуры. Тбилиси, 1984
 4 Долгопольский А.Б. Гипотеза древнейшего родства языков Северной Евразии с вероятностной точки зрения//Вопросы языкознания. 1964. № 2
 5 Дреслер В.К. К вопросу о реконструкции индоевропейского синтаксиса//Новое в зарубежной лингвистике. М., 1988. Вып. 21
 6 Дыбо А.В. Семантическая реконструкция в алтайской этимологии. М., 1996
 7 Иллич-Свитыч В.М. Опыт сравнения ностратических языков. М., 1971
 8 Иткин И.Б. Рыбий жир или соколиный глаз//Studia linguarum. 1997. № 1
 9 Мейе А. Введение в сравнительно-историческое изучение индоевропейских языков. М.; Л., 1938
 10 Милитарев А.Ю., Шнирельман В.А. К проблеме локализации древнейших афразийцев: Опыт лингво-археологической реконструкции/Лингвистическая реконструкция и древнейшая история Востока. М., 1984
 11 Старостин С.А. Алтайская проблема и происхождение японского языка. М., 1991
 12 Cтаростин С.А. О доказательстве языкового родства/Типология и теория языка. М., 1999
 13 Трубецкой Н.С. Мысли об индоевропейской проблеме/Трубецкой Н.С. Избранные труды по филологии. М., 1987
 14 Ruhlen M. On the origin of languages. Stanford, 1994
 15 Trask R.L. Historical linguistics. London-N.Y.-Sydney, 1996.

У человечества был один праязык

Он возник 40 — 50 тысяч лет назад

Г. Зеленко: — Мне бы хотелось, чтобы вы порассуждали об истоках языка и первых стадиях его развития. На уровне племенных или групповых языков.

С. Старостин: — Я думаю, точного ответа на этот вопрос нет, как и тогда, когда вы приходили к нам на семинар лет 18 назад.

Г. Зеленко: — Пусть нет точного ответа. Нам интересно, что профессионалы думают про это. На том семинаре называлась цифра порядка 15 тысяч лет. Она изменилась?

С. Старостин: — 15 тысяч лет — это время существования ностратической семьи, древней языковой общности, которая позднее породила индоевропейские, алтайские, уральские и некоторые другие языки. Но это — лишь одна из многих макросемей.

Г. Зеленко: — Чем занимаетесь сейчас?

С. Старостин: — Сейчас мы втроем с Анной Владимировной Дыбо, Олегом Мудраком наконец-то закончили и сдали сравнительный Алтайский словарь — тюркские, монгольские, тунгусо-маньчжурские, корейский, японский языки. Делали его лет пятнадцать. Весной он  должен выйти в Голландии, в словаре три тома, словарь громадный. Этим я занимался очень плотно последние несколько лет. Было много баталий по поводу того, существует ли вообще алтайская семья языков. Была точка зрения, что, может быть, это просто отдельные семьи, которые независимо друг от друга входят в состав ностратической макросемьи. Тюрки отдельно, монголы отдельно, отдельно тунгусо-маньчжуры и отдельно корейцы с японцами. Моя докторская диссертация была посвящена проблеме родственных связей японского языка. В общем, все-таки пришли к выводу, что существует алтайская семья, восходящая к общеалтайскому праязыку. Это очень существенно для той же ностратической реконструкции, для понимания того, какова внутренняя классификация ностратических языков.

Г. Зеленко: — Когда-то шел разговор об урало-алтайской семье. Я так понимаю, что «урало» вы откидываете?

С. Старостин: — Из алтайского «урало», конечно, выкидываю. Но уральская группа, вполне возможно, ближе всего к алтайской семье в рамках ностратической семьи.

Структура ностратической семьи сейчас видна довольно ясно. Это прежде всего ядро, в которое входят уральские, алтайские и индоевропейские языки, индоевропейские чуть подальше от уральских и алтайских. Это ядро практически совпадает с тем, что Гринберг называет «евразийской» или «евроазиатской» семьей. Есть еще спорные вопросы относительно эскимосско-алеутских языков, чукотско-камчатских языков, их место до сих пор не до конца ясно. Но  есть еще картвельские и дравидийские языки, и они тоже явно входят в состав ностратических.

И наконец, есть последний, самый спорный вопрос по поводу афразийских (или семито-хамитских) языков, которые Иллич-Свитыч относил к ностратическим, а Долгопольский до сих пор относит к ностратическим. Но мы с Милитаревым после долгих раздумий все-таки их отделили. По всем параметрам получается, что эти языки — такая же глубокая семья, как ностратическая, то есть если они и родственники, то на более глубоком уровне. Милитарев с Леней Коганом сейчас занимаются семитским словарем, но семитский — всего лишь одна подгруппа, впереди еще очень много работы. Несомненно, есть соответствия между афразийскими и ностратическими, большое количество общей лексики, но, по-видимому, их единство нужно переносить на еще более глубокий уровень. Но тогда встает вопрос: что это? Специфическое единство афразийских и ностратических или к нему относятся еще какие-то семьи? Вполне вероятно последнее.

Есть третья семья, которой я занимаюсь практически с начала 70-х годов, — это сино-кавказская семья. Ядро в виде северно-кавказских, енисейских и, возможно, баскского плюс сино-тибетские языки. Есть еще теория, что туда же относятся на-дене, совершенно особенная североамериканская семья, явно не родственная остальным американским, но и не ностратическая.

Г. Зеленко: — К какой глубине вы относите сино-тибетские языки?

С. Старостин: — Это четвертое, максимум пятое тысячелетие до новой эры, как и индоевропейские. Классическая семья, совершенно неолитическая, с земледельческой и скотоводческой терминологией.

Г. Зеленко: — А место их обитания?

С. Старостин: — Интересный вопрос. Любят их помещать в Китае, на месте китайских неолитических культур, но мне кажется, что это довольно сомнительно. Думаю, самый реальный район — восточные Гималаи, Непал. Там, к сожалению, очень мало археологических данных, но географически это место наиболее вероятно. В Юго-Восточной Азии синотибетцы явно пришельцы, там обитали австронезийцы, и вполне вероятно, что приход синотибетцев был немирным, и это было толчком для ухода австронезийцев. Все их позднейшее расселение на острова — это результат вытеснения.

Г. Зеленко: — Вы более или менее определенно обрисовали ситуацию с ностратическим слоем, но к какому времени его можно привязать?

С. Старостин: — Ностратический без афразийского — это, по-видимому, порядка 14 тысяч лет.

Г. Зеленко: — А к какому времени вы относите единство ностратического, афразийского и сино-кавказского?

С. Старостин: — Возможно, 18 — 20 тысяч лет. Сейчас это довольно трудно датировать. Дело в том, что эти три семьи — это то, что пока хоть с какой-то долей вероятности и определенности реконструировано. Это все языки, между которыми установлены соответствия и для которых более или менее понятна классификация, сделаны хронологические расчеты. Дальше действительно ситуация очень неопределенна.

В Евразии, кроме этого, остаются только две семьи — австронезийские и австроазиатские: это все Юго-Восточная Азия. Их иногда объединяют в одну макросемью под названием австрическая, но пока никто не доказал ее существования. Хотя и здесь кое-что сделано, этим занимается Илья Пейрос, наш соотечественник, проживающий в Австралии. Но очень много неясностей — неясно, как они соотносятся между собой, как они соотносятся с другими тремя макросемьями, и т.д. И кроме этого есть весь остальной мир — осталась Америка, в которой, по теории Гринберга, есть одна семья — америндская, но, на самом деле, этого никто не знает точно. Я считаю, что макросемей там может быть больше. И там масса работы, там колоссальное количество языков, которые плохо описаны, реконструкций сделано очень мало, работы — непочатый край. Есть Африка, в которой, кроме афразийских, еще три макросемьи, это — нигер-конго, нило-сахарские и койсанские.

Койсанские языки (еще их иногда называют бушмено-готтентотскими), наверное, одна из самых больших загадок. Ими сейчас занимается мой сын, Георгий Старостин. Он пошел по моим стопам, уже защитил кандидатскую, довольно успешно занимался енисейскими и  дравидийскими языками, а вот сейчас принялся за койсанские.

Кроме этого есть Австралия, где скорее всего все-таки всего одна семья, но очень большая и плохо изученная. И самая большая загадка — это Новая Гвинея, папуасские языки. Их около 800, и, по самым скромным и предварительным оценкам, там по меньшей мере десяток макросемей (уровня ностратической); страшно глубокие языки, чудовищно друг от друга отдаленные. Не территориально, разумеется, территориально они — в соседних деревнях.

Г. Зеленко: — Значит ли это, что они в той глубокой древности были и территориально далеки и потому такие разные?

С. Старостин: — Трудно сказать. Это действительно такой остров языков, совершенно поразительный, с колоссальным лингвистическим разнообразием, самым большим в мире. И там почти ничего не сделано. И некому делать. В нашем проекте два человека занимаются Новой Гвинеей, один из Сан-Франциско (Тим Ашер), другой из Лондона (Пол Уайтхауз). Они оба собрали большие базы данных, но за пределы массового сравнения пока еще не вышли.

В целом, как мы видим, сравнительно хорошо исследована Евразия. Языки остального мира — на начальном уровне изучения, а компаративистов, занимающихся ими, очень мало.

Из общего числа людей, которые занимаются сравнительным языкознанием в мире, думаю, около 90 процентов занимаются индоевропейскими языками. В этой семье более или менее все ясно (хотя и там остаются свои проблемы): уже написано колоссальное количество этимологических словарей, обобщающей литературы и т.д. Дальше все идет по убывающей: уралистов уже на порядок меньше, чем индоевропеистов, алтаистов еще меньше, афразистов уже можно пересчитать по пальцам.

Ситуация очень сложная, поэтому у меня нет большого оптимизма, что мы быстро дойдем до праязыка человечества. Для этого нужны бы были громадные команды. Тем не менее что-то можно и нужно делать, и именно поэтому я и пытаюсь объединить американскую и российскую школы. При нашем подходе — педантичном, шаг за шагом — это работа на несколько десятилетий. А при американском подходе в принципе можно делать какие-то прикидочные классификации, на их основании, может быть, делать очень ориентировочные реконструкции, чтобы ускорить работу, чтобы хотя бы в общем виде прийти к некоторой классификации. Именно это — задача нашего проекта. Прежде всего, нужно собрать данные. Ведь их много, они раскиданы по литературе, их нужно свести в одну базу данных. Для этого используются разные методики и компьютерные программы, в основном уже доступные в Интернете (starling.rinet.ru). Приходится обрабатывать настолько большие объемы информации, что без компьютерной обработки это невозможно.

Г. Зеленко: — А если попробовать бросить взгляд глубже? Языки восходят к какому-то единому общему слою, то есть язык происходит из одного корня? Я имею в виду, естественно, не одного человека и даже не одну группу людей, а какое-то множество. Или все-таки это явление, которое зарождается в разных группах и даже на разных континентах?

С. Старостин: — Наиболее вероятная теория сейчас — это моногенез. То есть то, что язык произошел из одного источника. О доказательствах говорить трудно, но есть много свидетельств. Есть такое направление, которое называется «глобальные этимологии». Этим занимались и Джозеф Гринберг, и Меррит Рулен, из наших — Виталий Викторович Шеворошкин. Что это такое?

Есть набор корней, которые так или иначе обнаруживаются по всему земному шару, конечно, опять-таки на уровне поверхностного сходства, но, тем не менее, они очень распространены. Есть довольно красивые примеры — мама и папа, например. Многие считают, что это примеры так называемого элементарного родства, потому что это как бы одни из первых звуков детской речи — губные согласные «м», «п». Но есть чрезвычайно распространенное слово — название старшего брата «ака» или «кака». В массе языковых семей есть термин для старшего брата именно такого типа, и наличие его очень трудно объяснить звукоподражанием. Вполне возможно, что подобные слова могут восходить к очень древним истокам.

Есть очень много и других слов, скажем, есть корень, обозначающий «лист», английское «leaf», в русском — это «лепесток», индоевропейский корень «леп» или «лоп». Этот корень обнаруживается практически по всему миру именно со значением «лист». Есть и сино-тибетский, и северно-кавказский, и афразийский, и австралийский, и везде звучит типа «лапо», «леп». Это уже совершенно не детское слово, явно не звукоподражательное и, тем не менее, всплывает в столь далеких языковых семьях. Таких глобальных этимологий найдено довольно много, и я не умею объяснить это явление иначе, как предположив, что это слова, которые восходят к какому-то общему источнику. Постоянно копятся свидетельства в пользу этого предположения.

Кроме того, есть общие соображения — соображения структуры языка. Все, чем мы занимаемся в сравнительном языкознании, — это оболочка языка, собственно звуковая его сторона, то, как конкретные смыслы реализуются в разных языках. А оболочка очень эфемерна, она постоянно меняется: звуки переходят в другие или вовсе исчезают, происходят сложные фонетические изменения, слова теряются. Но если мы снимем эту оболочку и посмотрим, что там внутри, окажется, что мы в общем-то все говорим на одном языке.

Человеческие языки имеют абсолютно сходную глубинную структуру. Можно назвать ряд свойств, которые универсально присутствуют в каждом человеческом языке. Это — наличие гласных и согласных, синтаксическая структура, в которой должны быть подлежащее, сказуемое и дополнение — синтаксические актанты.

Можно еще много говорить о деталях, но в принципе общее устройство языка абсолютно одинаково. Очень сомнительно, чтобы эта «глубинная структура» возникла в различных местах независимо. Но как раз чтобы проверить это предположение — общая генетическая структура либо независимо возникшие системы коммуникации, — и приходится обращаться к внешней звуковой оболочке. Только конкретные поверхностные параллели и позволяют классифицировать языки по группам, семьям и т.д.

Г. Зеленко: — Если принять вашу гипотезу о моногенезе, то тогда возникает несколько очень волнующих вопросов. Первый. К какому времени теоретически, расчетно вы можете отнести возникновение этого моноязыка?

С. Старостин: — По лингвистическим данным, это никак не глубже, чем 40 — 50 тысяч лет. Это значительная величина, но она заметно меньше, чем датировка возникновения вида Homo sapiens.

40 — 50 тысяч — это максимум, потому что те макросемьи, которые нам известны, имеют датировку порядка 15 — 17 тысяч. Для сведения воедино других языковых семей может потребоваться еще два-три этажа, но исходный пункт не может быть старше 40 — 50 тысяч лет, иначе не сохранились бы глобальные этимологии, иначе мы не увидели бы вообще ничего. Это можно показать чисто математически.

Г. Зеленко: — Второй вопрос — о месте возникновения праязыка. Можно ли высказать какие-то предположения о нем?

С. Старостин: — Есть довольно серьезная проблема — загадка койсанских языков. Койсанские языки замечательны тем, что они имеют класс согласных, которых больше нет нигде в мире. Это — кликсы, щелкающие согласные. И проблема — исконны ли они, приобретены ли они вторично, откуда они вообще взялись и чему они соответствуют за пределами койсанских языков?

В случае архаичности кликсов гораздо легче предположить, что они были утрачены один раз — при отделении первой «некликсовой» ветви, — чем предполагать позднейшую независимую утрату кликсов во всех ареалах. И тогда нужно считать, что первым дроблением человеческого языка было разделение на кликсовую и некликсовую ветви. Это один из главных вопросов сейчас: понять, что значит ситуация с койсанскими языками.

Если же вернуться к вопросу о месте, то в таком случае это будет Центральная Африка, где, по-видимому, возникает язык, а потом происходит и первое его деление, и дальше некликсовая ветвь расходится по всему миру.

Г. Зеленко: — Итак, 40 — 50 тысяч лет назад возникает язык. А 30 — 35 тысяч лет назад мы обнаруживаем в Европе кроманьонцев. Они существуют в Европе на огромных пространствах и очень разрозненными группами. И если язык возникает даже на уровне 50 тысяч лет назад, то между этими двумя сроками всего 15 тысяч лет. Значит ли это, что кроманьонцы уже освоили этот язык из единого корня и принесли его с родины в Европу? Мне кажется, это возможно. 15 тысяч лет — достаточный срок, чтобы из района Кении дойти до Испании или юга Франции.

С. Старостин: — Я думаю, что именно так скорее всего и было. Конечно, все это покрыто мраком, но действительно какие-то языковые семьи должны были возникнуть уже в Африке, и было постоянное движение на север через Ближний Восток, затем на запад, на восток, в Юго-Восточную Азию и т.д. Здесь нужно очень активно сотрудничать с археологами и генетиками.

Г. Зеленко: — А как происходило обособление языковых семей? Со стороны кажется, что оно было связано с обособлением отдельных групп.

С. Старостин: — Чаще всего, конечно, это связано с обособлением. Для ранних периодов это прежде всего миграции, постоянные миграции, например, с Ближнего Востока. После так называемой неолитической революции население постоянно росло, отдельные группы все время откалывались и уходили из этого ареала.

Г. Зеленко: — Таким образом, получалось, что чем больше развивались технологии, тем больше росло население, тем больше необходимости было в миграциях и тем больше возникало возможностей для языковых особенностей.

С. Старостин: — Как только группы разделяются, совершенно неизбежно разделяются их языки. Язык постоянно изменяется и приблизительно через тысячу лет меняется до неузнаваемости. Тысяча лет — обычный срок для того, чтобы языки потеряли возможность взаимопонимания.

Мы мечтаем о лингвистических картах, хорошо разработанных для каждого периода. Аналогичные карты должны быть разработаны археологами и генетиками — тогда можно было бы наладить настоящее сотрудничество.

Публикацию подготовила Г. Бельская

Обсудить на форуме

СПИСОК ТРУДОВ С. А. СТАРОСТИHА

СТАТЬИ

К проблеме реконструкции праяпонской фонологической системы. -- Конференция по сравнительно-исторической грамматике индоевропейских языков (предварительные материалы), стр. 72-75. Изд-во "Hаука", Москва, 1972.

Способы передачи вокализма в древнеяпонской письменности. -- Конференция молодых научных сотрудников и аспирантов (тезисы докладов), стр. 195-197. Институт Востоковедения АH СССР, Москва, 1973.

К проблеме реконструкции древнекитайской фонологической системы (к вопросу о губных финалях). -- "Генетические и ареальные связи языков Азии и Африки" (тезисы докладов), стр. 125-127. Институт Востоковедения АH СССР, Москва, 1973.

Развитие китайского вокализма. -- Конференция молодых научных сотрудников и аспирантов (тезисы докладов), стр. 44-45. Институт Востоковедения АH СССР, Москва, 1974.

К вопросу о реконструкции праяпонской фонологической системы. -- Сб. "Очерки по фонологии восточных языков", стр. 271-281. Изд-во "Hаука", Главная редакция восточной литературы, Москва, 1975.

О реконструкции пралезгинской фонологической системы (консонантизм). -- Тезисы конференции аспирантов и молодых сотрудников. Литературоведение, текстология, лингвистика, стр. 160-162. Институт Востоковедения АH СССР, Москва, 1975.

О реконструкции пралезгинской системы гласных. -- Тезисы конференции аспирантов и молодых сотрудников. Литературоведение, текстология, лингвистика, стр. 162. Институт Востоковедения АH СССР, Москва, 1975.

Развитие инициалей древнекитайского языка. -- Тезисы конференции аспирантов и молодых сотрудников, стр. 118-119. Институт Востоковедения АH СССР, Москва, 1976.

Предварительная типологическая классификация тональных систем дагестанских языков. -- Тезисы дискуссии "Типология как раздел языкознания", стр. 158-160. Институт Востоковедения АH СССР, Москва, 1976.

О генетическом сравнении китайского и тибетского языков (фонетические соответствия) (совместно с И. И. Пейросом). -- Сб. "Ранняя этническая история народов Восточной Азии", стр. 209-222. Изд-во "Hаука", Главная редакция восточной литературы, Москва, 1977.

О системе финалей тангутского языка. -- Конференция "Hостратические языки и ностратическое языкознание" (тезисы докладов), стр. 62-63. Институт славяноведения и балканистики, Москва, 1977.

О парадигматических классах индоевропейских глаголов (совместно с С. Л. Hиколаевым). -- Конференция "Hостратические языки и ностратическое языкознание" (тезисы докладов), стр. 52-53. Институт славяноведения и балканистики, Москва, 1977.

A tonological hypothesis of the origin of paradigmatic accent systems (совместно с В. А. Дыбо и С. Л. Hиколаевым). -- Сб. "Estonian Papers in Phonetics", стр. 16-20. Academy of Sciences of the Estonian S.S.R, Institute of Language and Literature, Tallinn, 1978.

Word prosody in Dagestan languages. (совместно с А. Е. Кибриком и С. В. Кодзасовым). -- Сб. "Estonian Papers in Phonetics", стр. 44-47. Academy of Sciences of the Estonian S.S.R, Institute of Language and Literature, Tallinn, 1978.

Preliminary remarks on accent correspondences between some languages of Dagestan. -- ibid., стр. 88-91.

Hекоторые соответствия индоевропейских долгот и ударений. (совместно с С. Л. Hиколаевым). -- Конференция "Проблемы реконструкции" (тезисы докладов), стр. 114-119. Академия наук СССР, Москва, 1978.

Реконструкция праабхазоадыгской системы согласных. -- Конференция "Проблемы реконструкции" (тезисы докладов), стр. 96-101. Академия наук СССР, Москва, 1978.

Языковые "пробы" корейских диалектов на о. Сахалин (совместно с А. H. Барулиным и И. И. Пейросом). -- Сб. "XIV Тихоокеанский научный конгресс", тезисы докладов, том II, стр. 244-246. Тихоокеанская научная ассоциация, Москва, 1979.

Проблемы реконструкции древнекитайской фонологической системы. -- Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук, стр. 24. Институт Востоковедения АH СССР, Москва, 1979.

Реконструкция пралезгинских именных косвенных основ на гласный. -- Конференция "Падежный состав и система склонения в иберийско-кавказских языках" (тезисы докладов), стр. 75-76. Дагестанский филиал АH СССР, Махачкала, 1981.

Парадигматические классы индоевропейского глагола. (совместно с С. Л. Hиколаевым). -- Сб. "Балто-славянские исследования 1981", стр. 261-343. Изд-во "Hаука", Москва, 1982.

Праенисейская реконструкция и внешние связи енисейских языков. -- Сб. "Кетский сборник. Антропология, этнография, мифология, лингвистика", стр. 144-238. Изд-во "Hаука", Ленинградское отделение, Ленинград, 1982.

О тонах в древнекитайском языке. -- Сб. "Генетические, ареальные и типологические связи языков Азии", стр. 149-157. Изд-во "Hаука", Главная редакция восточной литературы, Москва, 1983.

Севернокавказские языки и их место среди других языковых семей Передней Азии (совместно с С. Л. Hиколаевым). -- Cб. "Лингвистическая реконструкция и древнейшая история Востока", ч. 3: Языковая ситуация в Передней Азии в X-IV тысячелетиях до н. э., стр. 26-34. Изд-во "Hаука", Главная редакция восточной литературы, Москва, 1984.

Общая афразийско-севернокавказская культурная лексика (совместно с А. Ю. Милитаревым). -- Cб. "Лингвистическая реконструкция и древнейшая история Востока", ч. 3: Языковая ситуация в Передней Азии в X-IV тысячелетиях до н. э., стр. 34-43. Изд-во "Hаука", Главная редакция восточной литературы, Москва, 1984.

Гипотеза о генетических связях сино-тибетских языков с енисейскими и севернокавказскими языками. -- Сб. "Лингвистическая реконструкция и древнейшая история Востока", ч. 4: Древнейшая языковая ситуация в Восточной Азии, стр. 19-38. Изд-во "Hаука", Главная редакция восточной литературы, Москва, 1984.

Архаизмы в фонологической системе миньских диалектов. -- II конференция по китайскому языкознанию (сборник тезисов), стр. 73-74. Изд-во "Hаука", Главная редакция восточной литературы, Москва, 1984.

Sino-Tibetan and Austro-Tai. (совместно с И. И. Пейросом). -- "Computational Analyses of Asian and African Languages", No 22, pp. 123-128. Project on Lexicological Analysis, Tokyo, 1984.

Культурная лексика в общесевернокавказском словарном фонде. -- Сб. "Древняя Aнатолия", стр. 74-95. Изд-во "Hаука", Главная редакция восточной литературы, Москва, 1985.

Индоевропейско-севернокавказские лексические изоглоссы. -- Конференция "Балканы в контексте Средиземноморья (проблемы реконструкции языка и культуры)" (тезисы докладов), стр. 162-163. Институт славяноведения и балканистики, Москва, 1986.

О тонах в нивхском языке (совместно с И. И. Пейросом). -- Сб. "Палеоазиатские языки", стр. 213-218. Изд-во "Hаука", Ленинградское отделение, Ленинград, 1986.

Комментарии к статьям по кавказскому языкознанию H. С. Трубецкого. -- Сб. "H. С. Трубецкой. Избранные труды по филологии", стр. 437-473. Изд-во "Прогресс", Москва, 1987.

Индоевропейско-севернокавказские изоглоссы. -- Сб. "Древний Восток. Этнокультурные связи", стр. 112-164. Изд-во "Hаука", Главная редакция восточной литературы, Москва, 1988.

Хуррито-урартские и восточнокавказские языки (совместно с И. М. Дьяконовым). -- Сб. "Древний Восток. Этнокультурные связи", стр. 164-208. Изд-во "Hаука", Главная редакция восточной литературы, Москва, 1988.

Сравнительно-историческое языкознание и лексикостатистика. -- Сб. "Лингвистическая реконструкция и древнейшая история Востока", стр. 3-39. Изд-во "Hаука", Главная редакция восточной литературы, Москва, 1989.

Nostratic and Sino-Caucasian. - там же, стр. 106-124.

Nostratic and Sino-Caucasian. -- "Explorations in Language Macrofamilies", pp. 42-67. Universitätsverlag Dr. Norbert Brockmeyer, Bochum, 1989.

О японо-корейских акцентных соответствиях. -- Конференция "Сравнительно-историческое языкознание на современном этапе (памяти В. М. Иллич-Свитыча)" (тезисы докладов), стр. 44-47. Институт славяноведения и балканистики, Москва, 1990.

Etruscan as an East Caucasian language (совместно с В. Э. Орлом). -- "Proto-Languages and Proto-Cultures", pp. 60-68. Universitätsverlag Dr. Norbert Brockmeyer, Bochum, 1990.

Алтайская проблема и происхождение японского языка. -- Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора филологических наук, стр. 43. Институт Востоковедения АH СССР, Москва, 1991.
Часть 1: Алтайская проблема:
Часть 2: Происхождение японского языка:
Часть 3: Комментарии и библиография:

Реконструкция общевосточнокавказской системы основных падежей. -- Конференция "Славистика. Индоевропеистика. Hостратика (к 60-летию со дня рождения В. А. Дыбо)" (тезисы докладов), стр. 35-37. Институт славяноведения и балканистики, Москва, 1991.

On the hypothesis of a Genetic Connection between the Sino-Tibetan Languages and the Yeniseian and North-Caucasian Languages. -- Сб. "Dene-Sino-Caucasian Languages", стр. 12-42. Universitätsverlag Dr. Norbert Brockmeyer, Bochum, 1991.

North-CaucasianRoots. (совместно с С. Л. Hиколаевым). -- Сб. "Dene-Sino-Caucasian Languages", стр. 174-264. Universitätsverlag Dr. Norbert Brockmeyer, Bochum, 1991.

Рабочая среда для лингвиста. -- Сб. "Базы данных по истории Евразии в средние века", вып. 2, стр. 50-64. Институт востоковедения РАH, Москва, 1993.

Распределение изоглосс в севернокавказских языках. -- Принципы составления этимологических словарей языков разных семей, стр. 47-48, Москва 1993.

Заметки о древнекитайском языке. -- Сб. "Знак" (сборник статей по лингвистике, семиотике и поэтике), стр. 93-126. "Русский учебный центр", Москва, 1994.

Рабочая среда для лингвиста. -- Сб. "Гуманитарные науки и новые информационные технологии", стр. 7-23. Российский государственный гуманитарный университет, Москва, 1994.

Proto-Yeniseian Reconstructions, with Extra-Yeniseian Comparisons (совместно с М. Руленом). -- "On the Origin of Languages", Stanford, 1994.

Genesis Of The Long Vowels In Sino-Tibetan -- Paper presented at the Symposium on the Ancestry of Chinese, Hongkong, July 17, 1994

Проблема генетического родства и классификации кавказских языков с точки зрения базисной лексики. -- Сб. "Алародии (этно-генетические исследования)", стр. 42-65. Институт Истории, Археологии и Этнографии ДHЦ РАH, Махачкала, 1995.

Сравнительный словарь енисейских языков. -- Сб. "Кетский сборник. Лингвистика", стр. 176-315. Издательская фирма "Восточная Литература" РАH, Школа "Языки Русской Культуры", Москва, 1995.

Old Chinese vocabulary: A historical perspective. -- Journal of Chinese Linguistics, Monograph Series No 8 ("The Ancestry of Chinese Language"), ed. by William S.-Y. Wang, pp. 225-251. Project on Linguistic Analysis, Berkeley, 1995. /

Comments to L. Sagart's "Some remarks on the ancestry of Chinese". -- Journal of Chinese Linguistics, Monograph Series No 8 ("The Ancestry of Chinese Language", ed. by William S.-Y. Wang), pp. 393-404. Project on Linguistic Analysis, Berkeley, 1995.

О Московской школе сравнительного языкознания. -- Московский Лингвистический Журнал, т. 1, стр. 10-13. Российский государственный гуманитарный университет, Москва, 1995.

ThehistoricalpositionofBai. -- Московский Лингвистический Журнал, т. 1, стр. 174-190. Российский государственный гуманитарный университет, Москва, 1995. /

On vowel length and prosody in Altaic languages. -- Московский Лингвистический Журнал, т. 1, стр. 191-235. Российский государственный гуманитарный университет, Москва, 1995.

Hесколько новых хурритских этимологий. -- "Вестник древней истории", стр. 133-136. Изд-во "Hаука", Москва, 1995.

Word-final resonants in Sino-Caucasian.-- Journal of Chinese Linguistics, vol. 24.2, pp. 281-311, 1996. /

Вокализм алтайских языков. -- В сб. "90 лет Н.А.Баскакову", стр. 197-209, Москва, Наука, 1996.

On the "Consonant Splits" in Japanese. В сб. "Indo-European, Nostratic, and Beyond: Festschrift for Vitalij V. Shevoroshkin", pp. 326-342, Washington 1997.

On Chirikba's "Common West Caucasian".- Mother Tongue III, pp. 185-243, 1997

База данных по древнекитайскому языку в интернете.-- Китайское языкознание, стр. 166, Москва, Наука, 1998.

Этимологические и морфологические базы данных в интернете.- Труды международного семинара Диалог'98 по компьютерной лингвистике, Казань 1998.

Hurro-Caucasica. -- Polytropon (к 70-летию В. Н. Топорова), стр. 90-99. Индрик, Москва 1998.

Subgrouping of Nostratic: comments on Aharon Dolgopolsky's "The Nostratic Macrofamily and Linguistic Paleontology".-- Nostratic: Examining a Linguistic Macrofamily, pp. 137-156. Institute of Archaeological Research, Cambridge 1999.

Comparative-historical linguistics and lexicostatistics.- Historical Linguistics and Lexicostatistics, Melbourne 1999, pp. 3-50.

Methodology of Long-range Comparison. - ibid., pp. 61-67./

О доказательстве языкового родства. - "Типология и теория языка" (к 60-летию А.Е. Кибрика), стр. 57-69, "Языки русской культуры", Москва 1999.

О синтаксическом процессоре с использованием ограниченных лингвистических средств (совместно с Н. В. Перцовым). - Труды международного семинара Диалог'99, , стр. 224-230 Таруса 1999.

Об одном новом типе соответствий смычных в ностратических языках.-- Проблемы изучения дальнего родства языков на рубеже третьего тысячелетия, стр. 174-177. М., 2000.

Comparative-historical linguistics and lexicostatistics.- Time Depth in Historical Linguistics, McDonald Institute for Archaeological Research, pp. 223-259, Oxford 2000.

On the external relationship of Sino-Tibetan - Journal of Chinese Linguistics, No. 24, pp. 22-43, 2002.

Nostratic stops revisited. - Languages and their speakers in Ancient Eurasia, pp. 3-7. Canberra 2002.

A Response to Alexander Vovin's Criticism of the Sino-Caucasian Theory. - Journal of Chinese Linguistics 30, 1, pp. 142-153, 2002.

Введение в компаративистику. Теоретический цикл. Программа вузовского курса (совместно с А. В. Дыбо) -- Язык, культура, общество, стр. 143-149. Москва, Изд. РГГУ, 2002.

Введение в ностратическое языкознание. Программа вузовского курса (совместно с А. В. Дыбо) -- ibid., стр. 161-165.

Древнекитайский язык. Программа вузовского курса -- ibid., стр. 309-313.

Современное состояние макрокомпаративистики. -- Сравнительно-историческое исследование языков: современное состояние и перспективы, стр. 163-166. Москва, 2003.

Turkic and Chinese Loanwords in Tocharian (совместно с А. А. Лубоцким) - 'Language in Time and Space', pp. 257-271. Mouton de Gruyter, 2003.

The Cultural Vocabulary in the Common North Caucasian Lexical Stock - 'Russian Oriental Studies', pp. 211-245. Brill, Leiden, 2004.

The eldest contacts: Proto-Altaic loanwords in Old Chinese. -- Prehistory of South-East Asia. Geneve, 2004.

 

МОНОГРАФИИ

Hurro-Urartian as an Eastern Caucasian Language (совместно с И. М. Дьяконовым). -- 113 pp. Münchener Studien zur Sprachwissenschaft, R. Kitzinger, München, 1986.

Реконструкция древнекитайской фонологической системы. -- 725 стр. Изд-во "Hаука", Главная редакция восточной литературы, Москва, 1989.

Алтайская проблема и происхождение японского языка. -- 298 стр. Изд-во "Hаука", Главная редакция восточной литературы, Москва, 1991. // Рецензии: B. Comrie ("Language", No 3, 1993); K. Crippes ("Diachronica", 2, 1994); R. A. Miller (Ural-Altaische Jahrbьcher, B. 13, 1994).
Часть 1: Алтайская проблема:
Часть 2: Происхождение японского языка:
Часть 3: Комментарии и библиография:

A North Caucasian Etymological Dictionary (совместно с С. Л. Hиколаевым). -- 1406 pp. Asterisk Publishers, Moscow, 1994. // Рецензии: J. Greppin ("Times Literary Supplement", No 15, 1995); М. Е. Алексеев, Я. Г. Тестелец ("Известия Отделения Литературы и Языка РАH", том 55, No 5, 1996).
A Comparative Dictionary of North Caucasian Languages: Preface
Part 1: foreword, abbreviations, bibliography:
Part 2: Proto-North Caucasian consonantism:
Part 3: PNC vocalism and root structure:
Part 4: Proto-Nakh and Proto-Avaro-Andian:
Part 5: Proto-Tsezian and Proto-Dargwa:
Part 6: Proto-Lezgian and Khinalug:
> Part 7: Proto-West Caucasian:

A Comparative Dictionary of Five Sino-Tibetan Languages (совместно с И. И. Пейросом) -- 882 pp. Melbourne University Press, Melbourne, 1996.

Японская грамматика (совместно с В. М. Алпатовым и И.Ф.Вардулем) -- Восточная литература, Москва 2000.

Введение в сравнительное языкознание (совместно с С. А. Бурлак) -- УРСС, Москва 2001.

An Etymological dictionary of the Altaic languages. 1-3 (совместно с А. В. Дыбо и О. А. Мудраком). -- 2096 pp., Leiden, Brill, 2003.

Сравнительно-историческое языкознание (совместно с С. А. Бурлак) -- 432 с. Москва, Academia, 2005.



THULE - SARMATIA
The East European Metapolitical Association of New Right International

A HAIL TO THE GODS OF CREATION !
A HAIL TO THE KING OF THE WORLD !
A HAIL TO THE METAL INVASION !
A HEAVENLY KINGDOM ON EARTH !
"Freedom Call"



© Mesogaia-Sarmatia, 2005-2006
goutsoullac@rambler.ru

GROUPS.YAHOO.COM/GROUP/THULE-SARMATIA
WWW.LIVEJOURNAL.COM/COMMUNITY/MESOGAIA-SARMAT
WWW.LIVEJOURNAL.COM/COMMUNITY/UA_NAZIONALISM
Rated by MyTOP

hitua


ГРЯДЕ АВАТАРА ОСТАННІХ СУРМ !
A HAIL TO THE FORTHCOMING HELGI AVATAR OF LAST TRUMPETS !
Das Kriegsgefolge "Die Offiziere des Dharmas"
SCHWARZ FRONT
THE BROTHERHOOD OF BRIGADES OF THE EUROPEAN
RECONQUISTA